Уже через несколько минут следования за мужиком Ольха почерпнула огромное количество сведений о здешней местности и его населении. Мужика звали Казимиром, и он оказался пчеловодом, а городок этот назывался Кругалей, хотя никаких кругов она здесь не увидела. Зато она узнала в каких лавках продают некачественный товар, как сильно подскочили цены на фураж, где разбили дороги и повытоптали посевы войска обеих враждующих сторон. А также то, что боевые действия сместились на юг, и теперь можно вздохнуть посвободней, и еще множество других сведений, совершенно для Ольхи бесполезных. Выслушивая все это, Ольха оставалась в убеждении, что лишь попусту теряет время, но только до тех пор, пока мужик не заговорил о цели своего прибытия в город.
- А что ты, Казимир, сегодня приехал? - спрашивал мужика бредущий по улице трактирщик с бочонком на плече, - День-то не базарный.
- Да, ты ставь, тару-то на телегу, - предложил Казимир, - Да, и сам залазь, вишь телега пуста у меня.
- Вижу, что пустая, - подтвердил трактирщик, усаживаясь рядом с Казимиром, - Вот потому и спрашиваю.
- А то, брат, нету нам житья теперя. Эх, морока нифрильная, - Казимир сокрушенно покачал головой, - Пропала моя пасека.
- Как же так? - с сочувствием уточнил трактирщик, - Вояки пограбили? Так ты правильно, езжай к начальству, да подай жалобу и просьбу на возмещение.
- Так ведь, брат, пограбили, считай, это верно, только не вояки.
- Да, кто же?
- Компанию косматичную знаешь ты поди, морока нифрильная?
- Как не знать, - трактирщик утвердительно кивнул, - Они почитай всему народу свои зелья-скляночки навяливают. Даже мне, слышь, приходится у них брать настойки, потому как посетители их спрашивают. Ему, слышь, народу, теперь одной медовой воды мало стало. Им подавай настой на нифриле, а сами, слышь, дуреют с него.
- Вот-вот. И я, дурак, у них зелье брал, - в сердцах Казимир плюнул, - А ведь поначалу все хорошо шло, как они и говорили. Этот настой их разводил в воде, все как положено, и распрыскивал на лугах. Пчелки-то мои, считай вдвое стали меду приносить. Прямо сердце радовалось...
- Ну, так что не так-то с настоем этим?
- С настоем-то все так, - с горечью сказал Казимир, - Не так с косматичной компанией! По этой весне, значит, приходит ко мне от них представитель. Ну, я думаю, как раз, значит, пора мне их настой докупать, чтобы луга опрыскивать. А он мне говорит, не будем мы тебе, Казимир, больше настой продавать.
- От, леший бери. Как так не будут?
- А, вот так. Есть, говорит, у нас виды на твою пасеку. Говорит, мы ее у тебя выкупим.
Заслышав эти слова Ольха навострила уши. Во время последней связи Иван Егорович, оставшийся в замке вместо ушедшего в поход князя, просил ее собирать сведения о продажах мельниц и пасек.
- И что ты? - спросил трактирщик, - Неужель согласился?
Казимир скривился:
- Нет, конечно. Я так и сказал «колпачнику» этому, что ту пасеку получил от отца, а он от своего отца. Что я славную память предков срамить не намерен. Не продам ни за нифрил, ни за настой.
- Ну, так и чего ты сокрушаешься теперь?
- А то, что этот «колпачник» сразу сказал: ты, говорит, Казимир, не думай, будто без нас теперь обойдешься. Мол всему своя цена, а пчелки ни с того ни с сего вдвое меду не принесут. Говорит, наш настой изменил природу и пчелок, и самого луга. И обратного хода нету. Теперь и луг, и пчелки всегда нуждаться будут в этом треклятом настое.
- Ну, дела...
- Вот то-то. Прав он, лешак, оказался. Все приснули у меня, и старые пчелы, и тот улей, что я уже после летом докупил. Ни одной живой пчелки не осталось...
- Ну, ты, Казимир, держись. Мы считай приехали, вон, слышь, дом той компании. Или повозку у меня оставишь?
- Оставлю у тебя, - сказал Казимир со вздохом.
Ольха посмотрела, куда указывал трактирщик. На резной двери добротного недавно подновленного дома она прочитала вывеску: «Объединенная косметическая компания. Кругалейский филиал». Стало ясно, просто проехать мимо она, как порученец, не имеет права, спешилась, привязала Птаху к забору и решительно зашагала к зданию компании.
Уже берясь за ручку двери, ее охватило чувство, похожее на то, какое она испытала, впервые подойдя к кабинету Бартоло: ей стало не по себе и захотелось сбежать. Она сделала вдох-выдох и напомнила себе, что она спокойна как дерево и находится здесь по заданию князя. Это сработало. А когда она вошла в помещение, ничего пугающего там не оказалось. «Не так страшен черт, как его малюют, - сказала она себе, - Наслушалась этого Казимира и надумала себе невесть что».