- А ну-ка, молодцы, доставай свои нательники. Будем творить обережную приказку, - негромкий голос Грача был усилен нифриловым рупором, и поэтому был слышен каждому так же отчетливо, как ясли бы Грач стоял рядом с ним.
- Особенность творения обережных приказов заключается в том, - Грач говорил размеренно, будто учитель непонятливому ученику, - Что им всегда нужен дом. А у вас какой дом? Только небо над головой. Но есть одна детская хитрость... Да, вы все ее знаете, вы пользовались этим в играх, - мога медленно вел коня вдоль строя, внимательно отслеживая, чтобы обережный приказ с его пятнадчика переписывался на нательные монеты каждого из бойцов.
- Вспомните, когда вы хотели на время прекратить игру, вы поднимали руки над головой, обозначая крышу, - Грач остановил коня и поднял руки, локти развел в стороны, а пальцы сомкнулись повыше лба, - Я в домике! - сообщил он с радостью по детски непосредственной.
- У каждого из вас есть свой домик, как раковинка у улитки. Вы его всегда носите с собой, но вы к нему привыкли и поэтому не замечаете, - Грач закончил свой объезд войска и теперь выезжал на видное место перед серединой строя, - Сейчас вы все задействуете этот свой домик, чтобы обережный приказ сработал. Вам только нужно его почувствовать.
Вася силился постичь, что это за домик, про который говорил дока нападения, но у него ничего не получалось. Сначала он решил, что Грач имел в виду память о некоем доме. Он представил себе отцовский дом, в котором обережная копейка всегда висела в красном углу. Но его нательная монета не распознавала наличие дома, и приказка не срабатывала. Тогда он стал перебирать в уме все другие возможные дома, включая даже походную палатку, в которой они ночевали. С тем же успехом. Он чувствовал только, что его душевные силы на исходе, давление чужеродной силы замка становится невыносимым, еще немного и он вовсе перестанет соображать, но тут ему на помощь пришел Макарка:
- Я понял, - вдруг сказал он со свойственной бесстрастностью, - Грач имеет в виду жилой пузырь.
- Какой еще пузырь? - не понял Вася.
- Ну, - Макарка почесал бровь, - Когда ты переходишь на оборотка, ты задействуешь пузырь животный, так?
- Ну, да, - Вася сообразил, - Живот, он же пузо, он же животный пузырь.
- Вот, а здесь надо задействовать большой пузырь. Он же жило, он же жилой пузырь, - Макарка стал похлопывать ладонями воздух вокруг Васи, на расстоянии вытянутой руки от его тела. В какой-то миг Вася почувствовал, что Макар действительно прикасается к чему-то плотному. Это и впрямь можно было назвать пузырем с явной внешней границей.
Как только Вася осознал, что находится внутри большого пузыря, как птенчик внутри яйца, обережная приказка заработала, разливая зеленый свет по наружной его границе, тем самым подсвечивая его, и делая еще более видимым.
После того как уже оба они увидели собственные жилые пузыри и пузыри друг друга, сила видения будто удвоилась, и они довольно быстро смогли помочь остальным. Вася переживал за Акиму, но тот, на удивление, сразу ухватил идею пузырей, вложенных один в другой наподобие матрешки, и, хотя провозился дольше всех, но добился-таки устойчивого видения. Бобры и стрелки в отличие от Акимы справились быстро, хотя видение у них осталось довольно поверхностным, а Вершок с Коротком, как всей десяткой не старались, так и не смогли ничего ощутить, однако, и их приказки, не иначе как опираясь на силу видения остальных бойцов, в итоге все равно заработали.
Когда вся десятка оказалась под защитой, Вася, наконец, смог осмотреться по сторонам. Грач, разгоряченный, метался от одного бойца к другому, помогая включить обережные приказы, и все равно не успевал помочь всем, несколько человек потеряли сознание, и их пришлось заморозить. И все же самым трудным оказалось начало, а дальше дело шло все легче и легче. Когда последний из бойцов возжег свой оберег, Грач вымотался вконец и взмок настолько, что хоть рубаху выжимай, но своего добился, рота была защищена.
Он подъехал к Вепрю, который все это время держал над бойцами временное заклятие оберега, и устал, по всей видимости, не меньше Грача, хотя судить об этом можно было разве по одинокой капле на виске и круглому ожогу на ладони от рассыпавшегося от перегрева в пыль пятнадчика.
- Не знал, что вы умеете ставить личную защиту, Грач, - сказал он.
- Я и сам об этом не знал, - Грач-ловкач выдавил вымученную улыбку, - Слыхал только, что кому-то где-то это удавалось, но сам даже пробовать не пытался. Вы ведь знаете, творить постоянное обережное заклятие только на самого себя в академии учат целый семестр, а тут на всю роту...