Алешка посмотрел на экран компьютера, где неподвижно застыли фигурки волка и зайца и только мигала секундная точка будильника между цифрами тринадцать и пятнадцать.
— Я тебе сказал, как оказались серьги у твоего дяди. Да и не нужны они ему… А дело твое — украсть или объяснить дяде. Золотые его серьги Люба вернула. Думай. А за работу — дарю эту штуку. Она отлично вырабатывает реакцию.
— Насовсем?
— Это зависит от тебя.
— Что ж, попробую, — обрадовался Сися. — Что-нибудь скумекаю.
Он сунул компьютер в нагрудный карман, застегнул пуговичку, встал и направился на автобусную остановку.
— Жди! — крикнул издали.
Глава 17 В ГЛУБИНКЕ
— Поедем! — сказал Алеша.
Он по-хозяйски осмотрел возок, попробовал, надежно ли закреплена супонь на хомуте, поправил упряжь. Важно взобрался на передок, взял в руки вожжи.
Лида залезла на повозку, сзади удобно уселась на настланное мягкое и пахучее сено.
— Но-о! — тронул вожжи Алеша, и вороной жеребец Шпак с ходу перешел на рысь.
Сегодня воскресенье. Алеша вчера уговорил отца взять лошадь, чтобы съездить в Борок, разузнать про Алевтину Дым. Кто она такая — ни отец, ни мать не знали. Виктор Степанович было намекнул, что в деревне находится Журавский. Не лучше ли подойти к нему и спросить? Но Алеша наотрез отказался. Не верил он Самсону. Вот поедет, убедится, правда ли то, что написано в тетради, а там видно будет. Мать, к удивлению, поддержала Алешу.
Деревня Борок находилась километрах в двадцати от Заречного. Это — если по прямой, как раньше. Теперь надо было объезжать водохранилище, мелиоративные канавы, что прибавляло лишних еще километров шесть — семь. Но Алешу это не беспокоило. Они с Лидой представили себе эту поездку как путешествие.
Обогнув водохранилище, Шпак размеренной рысцой по полевой дороге потрусил в сторону леса. За лесным массивом была деревня.
— Ты веришь в клад? — пересев к Алеше, спросила Лида.
— А как же? — удивился Алеша. — В любых разговорах всегда, есть доля правды. По крайне мере мы уже кое-что нашли. Но Журавский продолжает поиски…
— Он не заходил к вам?
— Нет.
— Может, и вправду приехал отдохнуть?
— Нет. Санька такое рассказывал…
Бригадирская тележка мягко катилась по лесной дороге. Лошадь бежала то рысью, то переходила на шаг, то резко останавливалась перед колдобинами, заполненными черной водой, и тогда Алеше приходилось ее понукать, размахивая кнутом.
В весеннем лесу было свежо, красиво. Березы оделись в нежно-зеленые наряды, и листики на них были еще маленькие, дрожащие, словно вылупившиеся из яиц цыплята. Темно-зеленым ковром среди деревьев разрослась заячья капуста, очагами в которой росли белые перелески. В болотистых местах ярко-желтыми цветами выделялась «куриная слепота».
Первые деревенские дома вынырнули из-за сосняка неожиданно. Алеша поразился, что улицы в Борке были асфальтированы, дома новые, заборы выкрашены, хотя деревня считалась глубинной.
У встретившейся старушки Алеша, остановив коня, спросил:
— Где живет Алевтина Дым?
— Алевтина? — старушка с любопытством посмотрела на Алешу и Лиду, долго изучала их лица, а затем медленно, протяжно сказала: — Уже лет десять, как умерла Аленка. А жила в том доме, во-о-н — третий от магазина.
Алеша и Лида переглянулись.
— Будем заходить?
— Что там делать? — возбуждение, в котором Лида находилась все время, от этого известия спало. — Ясно, что жила. Значит, Журавский не врал.
— Какие-то родственники остались же, — настаивал Алеша. — А вдруг что интересное припомнят.
Лида не очень охотно согласилась.
Во дворе их встретила средних лет женщина. Алеша сразу сообщил ей о цели приезда. Женщина слушала как-то рассеянно, невпопад поддакивала, а затем пригласила в хату.
— Пойдем посидим, может, и разберемся…
Через кухоньку прошли в спальню. Небольшая, полусветлая комнатка, придавленная массивным ребристым потолком, перегорожена шторами. Из-за них по правую сторону видна старая железная кровать. Здесь же стояла старая тахта, столик, в углу — одностворчатый самодельный шкаф. На подоконнике — много цветов. На стенах — причудливые картины на стекле, изображающие птиц, животных с неестественными глазами. Над тахтой, на самом видном месте, на длинном белом полотенце красными мулине вышиты слова: «Бог есть Любовь».
— Значит, родственников ищете? — нарушила тишину женщина. — Где, говорите, встречали имя Алевтины?
— В записях Журавского.
— Не знаю такого. А меня зовут Северина. Строгая, выходит по святым писаниям. Я младшая дочь Алевтины. Шестая…