Каким был дедушка, по старой фотографии определить трудно. Ничем особенным не выделялся. Волосы темные, гладко причесанные. Большой крутой лоб с залысинами. Физически, говорят, был очень сильный: мешки с зерном носил не на спине, как другие, а под мышкой. Сразу два мешка брал. Еще и сегодня вспоминают, что Тимофей был хорошим сапожником. И острым на язык.
Во мне есть что-то дедушкино. Например: покатый лоб и залысины. Правда, мои еще чуть-чуть намечаются. А это говорит о том, что я должен быть рассудительным, серьезным, умным.
Томкович рассказывал забавную историю, происшедшую с дедушкой. Однажды, обрабатывая сад, он видел, как любимица Серафимы — коза Магнолия, став на задние ноги, дотягивается до верхушек сливы и аккуратно обкусывает их. Голодная, решил Тимох. Он наломал тонких веточек, нарвал листьев и травы, дал козе. Коза фыркнула и отвернула морду. Пустяшный случай, смешной, но дедушка не на шутку разозлился. Побрезговала? Тогда Тимофей схватил лопату, размахнулся на животное… Попугать хотел. Но лопата выскользнула из рук, попала острием между рог козе, и та околела.
Козу дедушка, наверное, убил нечаянно. Как и я курицу в заборе. А Серафима ему этого не простила до самого ареста. Вот уже чего я понять не могу. Правда, когда зятя забрали, она вроде бы пыталась выручить его, но как — я не знаю. Скрытная была моя прабабушка, недоверчивая.
А еще говорят, что дедушка был хорошим раколовом. Мешками их вылавливал и даже продавал на базаре. Если смотреть с этой стороны, я тоже любитель ловить раков. Только их сейчас почти нет. Полдня надо рыскать по дну водохранилища, чтобы поймать десяток. Раки исчезают.
Еще дедушка умел играть на свирели. Она у него была калиновая. Играл он на свадьбах, но редко. На одной из свадеб он и познакомился с бабушкой.
От дедушки, кроме старенькой фотографии, ржавой сапожной лапы, валяющейся в чулане, не осталось ничего. Из его родственников тоже никого нет. Дом, в котором родился и жил дедушка (он был напротив исчезнувшей уже кладки по ту сторону реки), после смерти его родителей отдали под аптеку. Затем снесли и построили кирпичный фельдшерско-акушерский пункт.
Больше о дедушке Тимофее ничего не знаю. Но поиски буду продолжать. Надо узнать (если это вообще возможно), где он похоронен.
Вот договоримся с Лидой…»
Глава 20 ВОКРУГ ДА ОКОЛО…
— Не расстраивайся, — старалась успокоить друга Лида. — Если бы все тайны так легко и просто разгадывались, их бы уже давно не было.
— Той, которую я искал, давно нет.
— Ты же видел, что кирпичи выбиты не только в местах, соответствующих меткам на кулоне, но и в других. Совпадение. Ведь о кладе никто и никогда в Заречном не говорил. Такую вещь утаить трудно.
— Ищи дураков! — буркнул Алеша. — Так и признались.
Он сидел на скамейке у куста сирени и смотрел на разрушенное здание, как на свои разрушенные надежды. Сирень уже давно отцвела, и на месте буйствовавших
недавно цветов торчали метелки с зелеными плоскими семенами. В сочной густой листве они были похожие на корявые, истрепанные венички и портили вид кустарника. Не зря говорят, что цветы надо срезать. Они принесли бы кому-то радость, а вместо срезанных — выросли бы новые ветки, на следующий год расцвели.
— Почему ты так уверен, что место клада — мельница? — нарушила молчание Лида.
— Бабушка упомянула.
— Но она, как ты говорил, упомянула только «ключ… у мельницы». А что, если она имела в виду именно родник?
Алеша вновь мысленно вернулся к словам Серафимы. Да, действительно, она так и сказала: там, у мельницы… Но на кулоне нанесена сетка, где явно обозначена кладка.
— Давай поразмыслим? — вдруг предложил Алеша.
— Давай.
Он достал кулон, серьги и стал рассуждать.
— Во-первых, то, что здесь изображено кирпичное здание, у меня нет сомнения. Именно кирпичная кладка. Во-вторых, строение должно быть высоким, по крайней мере, в три этажа. А где их набрать в Заречном? Одна мельница. Логично? — и сам себе ответил: — Логично. Для этого на украшениях указаны ориентиры. Понимаешь? Только поворотом кулона с серьгой можно определить направление. Логично?
— Не очень, — возразила Лида. — Может, это вовсе не координаты и не кирпичи. Мало ли что мог нацарапать ювелир?
Ай да Лида! Но Алеша не мог ей поверить. Для чего Журавскому нужны были серьги? Почему он все время крутится возле мельницы, а не на Серафимином огороде. Он-то, наверное, что-то знает. Но вдруг Лида права?