— Хлебок, хлебок, не лжи, а правду скажи: благополучен ли путь наш дальше? Если благополучен, покажи на хлебок, если нет — на уголек…
Повисший хлебочек будто вздрогнул, сделал круговой поворот на нитке, а затем его движения стали, как у маятника. Он качался от хлебка к хлебку.
Она напряглась, глазами сопровождала эти движения, боясь шелохнуться. Хлебок равномерно колыхался: божественные силы предсказывали удачу. Охватившая было сердце тревога улетучилась, на душе стало легко и приятно.
— Хлебок, хлебок…
Она просила его колыхаться на угольки, задавала разные, тревожащие ее вопросы, и хлебок послушно выполнял Марфинькины просьбы, предсказывая только добро.
Увлеченная гаданием, она не заметила, как из-за кустов к ней подкрались князь и Благовест. Увидев ее за чудным занятием, Игорь Василькович остановился, внимательно наблюдая за хлебным шариком на нитке, размеренно маячившим от хлеба к хлебу, от уголька к угольку. А она тихо шептала:
— … Только не лжи, а правду скажи: верен ли мне…
Пытаясь услышать ее слова, Игорь Василькович сделал шаг и наступил на сухую ветку. От слабого и неожиданного треска Марфинька вздрогнула, вскочила, сгребла в кулак хлебок и угольки и спрятала за пазуху.
— Что за таи20 разгадывала? — спросил князь, с любопытством рассматривая ее.
Княгиня зарделась, улыбнулась и, словно провинившийся ребенок, не промолвила ни слова. Князь не знал, что она иногда в тайне от него занималась этим немудреным гаданием, которому в детстве ее научила бабушка. Благовест тоже с интересом смотрел на Марфиньку. Он знал, что многие кудесники предсказывают судьбу на хлебок и угольки, но чтобы она…
— Все будет лепо21, князь! — наконец сказала княгиня. — Не тревожься…
Ее безвинная улыбка словно обогрела князя. Он подошел к ней, нежно погладил по волосам, прижал ее голову к своей груди.
— Добро, что пошла со мной, — сказал тихо. — Но не ведал, что ты — колдунья.
— Я не колдунья, князь, — Марфинька старалась убедить своего господина, ибо знала, что к колдунам относятся с презрением, недоверием, с ненавистью, и многим из них уготована ужасающая жизнь, даже смерть. — Не колдунья… Это гадание на хлебок — безвинно. Забава…
— Молвишь, добро будет? — переспросил князь. — Дай Бог! Теперь — в путь!
Благовест только таинственно улыбнулся.
К. вечеру осевшая в лесу прохладца освежила уставших лошадей и всадников, легче стало дышать и двигаться. Еще на чистом голубом небе полыхало зарево от заходящего солнца, а в просвете между верхушек деревьев появилась луна, бледным неровным полудиском повисшая над головами путников. Ожидалась светлая лунная ночь. Князь принял решение двигаться дальше.
Но вдруг на берегу за крутым поворотом реки, словно из-под земли, выросли всадники. В холопской одежде, в лаптях, с непокрытыми головами, с роскошными бородами. Странные всадники. Один из них вооружен сулицей22, два других — секирами. Всадники бесстрашно встали на пути, дружине пришлось остановиться.
Княжеский дозор засаду просмотрел й теперь стоял далеко впереди, окруженный вооруженными людьми.
— Кто такие? — крикнул всадник с сулицей.
— Дружина князя осовецкого, — громовым голосом известил Гаврила. — С миром!
Всадники переглянулись.
— Чем докажете?! — послышался злой окрик со стороны перекрывших дорогу.
— Давай, князь, охранную грамоту, — вдруг сказал Благовест. — Я один пойду. Разведаю.
— Один не ходи. — Игорь Василькович чуть не сорвался на крик. — Вместе пойдем.
— Не смей, князь, — тихо промолвил Благовест. — Это — разбойники-смерды. Тебе нельзя. Посмотри внимательно вокруг.
Игорь Василькович огляделся. Осмотрелась вокруг и Марфинька. Только теперь они заметили, как за стволами деревьев скрывались люди. В сторону дружины ощетинились пики, стрелы, сулицы, остроконечные длинные деревянные трески23. Дружина была окружена. Гаврила, ранее заметив хитрость неприятеля, взмахом руки подал команду своей дружине окружить кольцом князя и княгиню. Наступила гнетущая тишина. Дружинники вытащили из ножен мечи, лучники достали из колчанов стрелы. Где-то в лесу жалобно заржала лошадь, затем послышался глухой топот копыт. Напряжение нарастало. Все в любой миг готовы были броситься в сечу.