Отряд смердов многочислен. В раза три превышает княжескую дружину. А сколько их в лесу, скрытых за деревьями и кустами? Неужели так бесславно закончится поход? Предупреждал же Глеб Святославич: неспокойно в их княжестве, и гарантии никакой не давал. Что делать? Прорываться? Принять сечу? Марфинька видела, как Игорь Василькович мучительно искал выход, кинул беглый взгляд на нее, будто обдал леденящей водой. Ей сразу же вспомнилось гадание на хлебок, и не об этом ли подумал князь? «Господи, — молилась мысленно она. — Помоги нам. Спаси нас и честь мою…»
Гаврила стоял в стременах и был похож на каменную фигуру в лучах заходящего солнца. Ничто в его лице не выдавало тревоги, беспокойства, только гневный взгляд скользил по скрытым врагам да правая рука то сжимала, то разжимала рукоять меча.
— Что делать? — тихо спросил князь.
— Терпение — достоинство Бога, — не отвернув головы, ответил Гаврила. — Все в руках Благовеста.
— А коли внезапно, — не терпелось князю.
— Не выйдет…
Благовест продолжал переговоры со смердами. Дреговичи видели, как всадник с сулицей, наверное, старший у смердов, развернул охранную грамоту, держал перед собой, словно изучая, а затем громко позвал:
— Ва-а-нь!
Из густых зарослей вышел муж. Молодой, с опрятными усами и бородой, в длинных непривычных одеждах, обут в легкие сапоги. На голове — островерхая шапка. Не спеша подошел к переговаривающимся. Ему передали в руки грамоту. Все смотрели на него, внимательно слушали. Смотрел в его сторону и Благовест. Время тянулось тягостно, медленно и мучительно. Князь с окружающими не слышали разговора, не знали, о чем ведет речь Благовест, что говорил вышедший из кустов волхв. Это подмывало князя подъехать к всадникам, выяснить обстоятельства, что-то предпринять, но Марфинька взглядом, еле заметными движениями предупредительно просила: «Погоди, все будет лепо, князь!» Игорь Василькович понимал, что сила — на стороне смердов. Вели они себя уверенно, даже с каким-то вызовом. Князь считал это за унижение, оскорбление. И только терпение могло разрядить ситуацию.
Вскоре дреговичи заметили, как Благовест поклонился всадникам. Те отступили к лесу. Напряжение с обеих сторон само по себе вскоре стало спадать, зашевелились в укрытии смерды, расслабились дружинники князя. Послышался тихий разговор, и Благовест известил:
— Ми-и-ир!
Путь был свободен. У князя от сердца отлегло, Марфинька улыбнулась, и показалось князю, что по щеке у нее скатилась слеза. Он протянул руку, чтобы вытереть ее. Гаврила встал в седле, вложил меч в ножны, взмахнул рукой. Дружина легкой рысью двинулась дальше на север.
Смерды вышли из укрытия, на прощание махали руками, выкрикивали добрые слова напутствия. Как и дружинников, их тоже обошла смерть. Этому и радовались.
Дорогу всадникам освещала полная, яркая луна.
— Неповиновение большое в ноугородьцкой земле, — докладывал князю Благовест. — Большие чины нарушают княжеские указы, требуют непомерные поборы. У черни ничего нет. Засуха пожгла посевы. В княжестве лютует голод. Меньший люд решил изгнать из Ноугородьца князя Глеба Святославича. Думают, тому он виной. От руки его гибли волхвы, иной люд. Дружины князя разоряют веси, идут на них с грабежами. Непокорных казнят, издеваются, выдергивают щипцами бороды. Смерды собираются в гурты. Великой вражде быть в ноугородьцкой земле…
— Нас почему не тронули? — спросил князь.
Благовест молчал, не торопился высказать свои мысли, будто сомневался в них. Долгий разговор был у него со смердами. Они открыли ему глаза на нечто такое, чего он еще и сам теперь не может уразуметь. «Назвав себя князем, — сказал смерд с сулицей, — я уже холоп». А верно сказано: перед князем любой становится смердом, будь ты барином или купцом. И он, Благовест, перед князем тоже смерд. Но как объяснить это?
— Они не разбойники, — ответил Благовест. — И не воры. Они собрались в гурт, чтобы защитить себя и добро свое.
— Смерды и ратаи, не повинившиеся князю — воры! — убежденно, с какой-то злостью сказал Игорь Василькович.
Благовест снова промолчал, подумал, а затем неожиданно спросил князя:
— А твои смерды и ратаи, князь, которые убегают от тебя в леса — воры?
Князь удивленно посмотрел на Благовеста, немного подумав, ответил:
— Смерды и ратаи не должны убегать от князя.
— Не должны, — подтвердил Благовест. — Но убегают. Они тоже ищут свободу, хотят распоряжаться самостоятельно хоть частицей заработанного трудом. Но худо и князю, от которого бегут его смерды…