– Я знаю, – ответила она спокойнее. Это Орион так действовал на нее, заглушал ее страхи, словно темнота, стирающая острые грани и размывающая четкие контуры.
– Я всегда буду с тобой, – пообещал он. – Хочу, чтоб ты это знала. Я никогда тебя не покину. И отправлюсь за тобой куда угодно. Куда угодно, – он улыбнулся. – Ты приручила меня, помнишь? Как Маленький принц приручил лиса в пустыне. Ты дала мне имя и тем самым сделала меня настоящим.
Она хотела сказать, что любит его. И что ей страшно. Но не могла выдавить ни слова. Мешал спазм в горле.
К счастью, он первым произнес нужные слова.
– Я люблю тебя, Лира, – сказал он.
– И я тебя, – собравшись с силами, ответила она.
Орион поцеловал ее.
– Я люблю твои глаза, – добавил он. – И твой нос, и щеки, и брови.
Он поочередно целовал все то, что называл. Взял ее руку и поцеловал мизинец. Дистанция между их телами начала сокращаться. Она уже не понимала, где чьи пальцы, рот, дыхание, сердцебиение, язык, кожа.
– Я люблю твои руки, – продолжал он, перебирая палец за пальцем.
– Я тоже, – эхом ответила она и закрыла глаза, когда он присел на колени, чтобы поцеловать ее в живот. Он называл все места ее тела, которые любил, касался каждого дюйма кожи, горящей желанием.
И ее желание было не просто правом, оно было настоящим даром, благословением. Она тоже опустилась на колени.
– И я люблю тебя, – сказала Лира. И каждое место, куда он ее целовал, оживало и требовало, чтобы она жила дальше.
Глава 19
Замки в КАСЕК не предназначались для того, чтобы держать в заключении людей, особенно таких, как Лира и Орион. Которые были людьми лишь наполовину и выросли в том месте, где сотни и тысячи замков ежедневно диктовали ритм их жизни. Они были знакомы с замками, которые сигналили, прокручивались, защелкивались, заедали. У каждого был свой клацающий язык.
Они порылись в письменном столе доктора О’Доннелл. Лира нашла там визитку наподобие тех, что были у Костюмов. На ней значилось имя: Ален Фортнер. Значит, у доктора есть какие-то дела с военными. Лира убедилась в этой мысли, когда, перелистывая записную книжку, наткнулась на знакомое имя: Джефри Ивз. Там же обнаружились списки дел, среди которых неоднократно попадались звонки отцу Джеммы.
Возможно, он уже спешил в КАСЕК. Или, что более вероятно, послал кого-нибудь за ними. Ивз был из тех людей, кто общается исключительно посредством денег.
Лира набила карманы документами, записками, бумагами. Это все – доказательства, хоть она и не знала точно, чего именно. Но каждый листок, каждая скрепка усиливали в ней внутренний протест против несправедливости.
Раз уж у нее нет времени, то она хотя бы успеет забрать с собой эти слова. Сожжет их и развеет, чтобы летели во все стороны. Они будут клубиться облаком и очернять имена доктора О’Доннелл и Джефри Ивза. Даже если она умрет, эти слова будут жить дальше.
В нижнем ящике, среди всякой ерунды вроде ручек, они нашли коробку шпилек. Орион разогнул одну и погрузил в замочную скважину. Они аккуратно поворачивали ее, пока не услышали щелчок. Меньше чем через пять секунд они оказались на свободе.
В коридоре было пусто. За их кабинетом он раздваивался и расходился в разные стороны. Никаких знаков не было, и Лира не помнила, в какой стороне выход. Накануне она была слишком ошеломлена, чтобы обратить на это внимание. Ориона вела в кабинет охрана, поэтому люди заслоняли ему обзор, но он предполагал, что им нужно повернуть налево. Так они и сделали.
Орион был прав насчет КАСЕК. Институт состоял из ковров и уютных офисов, на которых висели таблички с незнакомыми именами, переговорных и небольших боксов. Лира заметила свидетельства вчерашнего праздника: раскупоренную бутылку вина и пластиковые стаканчики, из которых на стол пролилось вино. Рабочие места опустели. Кое-где еще виднелись кружки с дымящимся кофе. Пиджаки, кошельки и мобильные телефоны, оставленные тут и там, говорили о том, что их владельцев спешно куда-то вызвали.
Лира вся покрылась потом. Она каждую секунду прислушивалась, не раздадутся ли в тишине шаги доктора О’Доннелл, нагоняющей их. Но они не увидели ни единой живой души, кроме парня, выстукивающего что-то на клавиатуре своего компьютера. На голове у него были огромные наушники. Он не услышал и не увидел их.
Коридор повернул направо, и они вместе с ним. За поворотом они столкнулись с девушкой, несущей коробку из пекарни. Она едва не уронила свою ношу, вскрикнула и, развернувшись, бросилась наутек. Словно у нее были основания их бояться.
– Нам нужно спешить, – сказал Орион, словно Лира сама не понимала. Девушка нырнула в двойные двери и исчезла за очередным оборотом. Они взялись за руки и побежали.