– Еще один день в раю, да? – с улыбкой сказал Пит, прикасаясь к ее лицу.
Она чувствовала, что Каллиопа по-прежнему смотрит на них не отрываясь. Она казалась неподвижной и отрешенной. Точно так же коты Джеммы, Бин и Эндер, устраиваются на подоконнике и, замерев, наблюдают за гусями, которые время от времени приземляются на лужайке перед домом, чтобы передохнуть по пути на юг. Словно во всем теле реплики остались лишь одни глаза, в которых горело странное желание поглотить.
Наверное, Джемма просто начинала сходить с ума. В таком месте несложно лишиться рассудка.
– Ты в порядке? – спросил Пит.
Она хотела выдавить улыбку, но снова увидела позади свое собственное отражение.
– Нормально, – ответила она. – Я сегодня виделась с доктором Саперштайном. – Она понизила голос и вцепилась в ворот футболки, чтобы ощутить хоть что-то свое, собственное, реальное. – Все кончено. Они закрываются.
– Да уж… Я, в общем-то, уже догадался. Странно только, что они еще туалеты не упаковали. – Затем он неожиданно добавил: – Сегодня несколько реплик умерли. Я видел, как их тела паковали в пластиковые мешки. Их погрузили на каталку, словно… какое-то мясо.
Его голос сделался тонким, надрывным, словно истертая ткань, готовая вот-вот порваться.
– Здесь есть дети, которых привязывают. Медсестры говорят, что иначе они будут грызть собственные пальцы или раздирать кожу до крови. Эти медсестры… – Ткань все же не выдержала, голос сорвался. – Сестры, врачи, солдаты… Обычные люди, хорошие люди. Словно они все ослепли. Словно это место ослепляет их всех. Как они могут это выносить?
– Пит, – вряд ли она могла чем-то помочь. Или что-то объяснить. Объяснения просто не было. Им нужно выбраться отсюда, пока это место не отравило их окончательно. Когда она взяла его за руки, ладони оказались очень холодными. – Послушай, Пит. Доктор Саперштайн сейчас договаривается с моим отцом, – сказала она быстро. – Нас скоро отпустят.
Он резко закрыл глаза, словно захлопнул ставни на окнах. Джемма чувствовала вокруг странное напряжение, словно где-то глубоко под землей зародилось и набирало обороты мощное землетрясение, угрожающее сокрушить всех и все.
– У нас нет выбора, – добавила она. В воздухе запахло дымом. На нее вдруг нахлынули образы, которые не были ее собственными воспоминаниями. Пожар в Хэвене. Весь остров в огне. Кругом – истекающие кровью тела. Может, это не Каллиопа питалась ее чувствами и воспоминаниями, а наоборот – она проникала в сознание реплики? – Самое главное, что мы сможем уйти отсюда. Нас отпустят.
Он отвернулся. Мускулы его челюсти напряглись.
– Когда? – наконец спросил Пит.
– Завтра.
Он все еще не смотрел на Джемму. Она проследила за его взглядом и поняла, что он уставился на отражение Каллиопы в зеркале. Но реплика не обращала на него внимания. Она стояла неподвижно, уставившись в потолок, со странной улыбкой на лице, будто прислушивалась к отдаленным звукам любимой песни.
– Я точно не знаю когда. Саперштайн напуган. Думаю, ему придется вести…
Она едва не сказала «переговоры», но это слово застряло у нее в горле, обжигая.
– Я не поеду, – сказал Пит. – Не могу.
Ей вдруг показалось, что земля у них под ногами разверзлась и они полетели в зияющую пустоту.
– Ты не можешь их спасти, – сказала она, чувствуя внезапный приступ паники. Словно нечто, большое и темное, протянуло к ним свои лапы. Она слышала свой голос приглушенно, словно издалека. Слова доктора Саперштайна эхом звучали в ее голове: «Все уже решено».