Джемма прыгнула.
Закричала, и ее легкие едва не разорвало потоком чистого воздуха. Через мгновение она тяжело упала в грязь рядом с кустами. Девушка сразу поняла, что вывихнула лодыжку, но эта боль не шла ни в какое сравнение с адскими муками, которые ей пришлось испытать, когда, пытаясь сохранить равновесие, она оперлась о землю раненой рукой.
Пит приземлился намного удачнее. Первым делом он подальше отодвинулся от распростертых на земле тел. Оказавшись ближе, Джемма увидела, что те все же застрелены. Судя по следам крови на стене, в них стреляли с воздуха.
Забавно, но именно Каллиопа последней осталась на карнизе. Она колебалась, не решаясь прыгнуть. А дым уже клубился за ее спиной. В эту секунду она уже не походила на монстра, как тогда, в туалете. Скорее на сестру, о которой Джемма всегда мечтала.
– Прыгай! – закричала Джемма, хотя еще каких-то пару минут назад мечтала, чтобы реплика просто исчезла из ее жизни, растворилась в воздухе. – Прыгай! – в горле все еще першило от дыма. Она попыталась вдохнуть поглубже и закашлялась.
Каллиопа прыгнула и на секунду показалась Джемме парящей в воздухе птицей: руки широко расставлены, словно крылья на фоне мерцающего дождя. Затем она приземлилась, без особой грации, зато на ноги. Девушка даже ощутила силу удара, то ли по вибрации земли под ногами, то ли из-за этого странного эффекта близнецов. Когда она попыталась встать, лодыжка вновь напомнила о себе.
– Что случилось? – Пит сразу же направился к ней, потянувшись к раненой руке, но она быстро отстранилась. Было слишком больно, слишком ужасно. Она едва не поверила, что можно вернуть все назад и забыть обо всех этих кошмарных событиях.
– Неудачно приземлилась, – объяснила она, – ничего страшного.
– Следи за рукой, – только и сказал он.
Пит всегда был стройным, но в эту секунду в неровном свете оставшихся фонарей, весь покрытый чужой кровью, он казался болезненно худым.
Они пересекли парковку, оставив позади руины старого аэропорта. Джемма все ждала, когда же их остановят. Она представляла, как услышит стрельбу и пули одна за другой вонзятся ей в ноги. Но, не считая звуков пожара и редких отдаленных криков, было тихо. Почему так тихо? Такой пожар наверняка виден на мили вокруг. Где же тогда сирены? Где «Скорая помощь»? Почему никто не заметил и не поспешил на помощь? Разве что…
Разве что на мили вокруг никого нет. Казалось, территория аэропорта бесконечна. Есть только серый асфальт с едва различимой разметкой парковочных мест и тела, тут и там лежащие лицами вниз. Наконец они добрались до леса. Лес укроет их, спрячет от лишних глаз. А за лесом обязательно будут дороги, и заправки, и телефонные провода. И помощь.
Затем раздался взрыв. Он породил волны такой силы, что под ногами задрожала земля, отозвавшись вибрацией даже у Джеммы в зубах. Она обернулась и увидела, как обрушилась часть крыши и столб огня устремился прямо в небо, подсвечивая красным брюха низко висящих облаков. Джемма и Пит, замерев, наблюдали, как величайший научный эксперимент всех времен пожирает сам себя.
Спустя мгновение Джемма заметила неподалеку небольшой седан со спущенным колесом и разбитыми стеклами. Он явно направлялся к воротам, но так их и не достиг. Рядом с машиной уже стояла Каллиопа. Джемма не видела лица реплики, но странная неподвижная поза говорила о том, что нечто внутри машины захватило ее внимание. Сама не зная зачем, Джемма направилась к ней, прихрамывая. Спустя время она не могла ответить на вопрос, что заставило ее приблизиться к седану и заглянуть в окно.
Когда до машины оставалось не больше двадцати футов, Джемма увидела, что реплика наклонилась внутрь через разбитое стекло. Что она там делала, видно не было. Но девушке показалось, что она услышала крик. И все же она не была в этом уверена.
Когда Каллиопа выпрямилась, Джемма была уже рядом. Стало светлее. Аэропорт полыхал вовсю, освещая окрестности, словно восходящее солнце. Когда та обернулась, девушка с трудом сдержала крик. Вся одежда реплики была пропитана кровью. Руки и запястья тоже были испачканы.
– Я пыталась помочь ему, – быстро проговорила Каллиопа, – но было слишком поздно.
Джемма не сразу приняла увиденное. Осколки стекла, обломки металла вперемешку с кровью, жуткое застывшее лицо и торчавшая прямо из его лба труба. Было похоже на картины кубистов, которые коллекционировал ее отец. Странное и бессмысленное нагромождение форм.
Затем, через пару мгновений, до нее дошло. Кровь, струйкой стекавшая из уголка его рта. Подушка безопасности, прижавшая его к сиденью. И обломок железной трубы, который, вероятно, оторвался от здания за секунду до взрыва, пробил лобовое стекло и вонзился доктору Саперштайну прямо между глаз. Его очки исчезли. На лице застыло удивление. Он казался озадаченным чем-то неожиданным, словно на знакомой дороге вдруг появился новый поворот.