Она понимала желание убежать. Даже желание отомстить. Но это… эта резня в аэропорту… и то, что Каллиопа сделала с доктором Саперштайном… это другое. Это было ради удовольствия.
Какое-то время Пит молчал. В утреннем солнце его глаза казались золотыми, и Джемме внезапно захотелось купаться в этом золоте, тонуть в его глубине.
– Мы не можем ее ждать, – сказал он наконец. И, к своему удивлению, Джемма испытала настоящее облегчение. – Нам нужна помощь. Боже… – Его голос надломился. Пит снова попытался улыбнуться, но не вышло. – Гребаные мобильники, да? Полцарства за мобильник…
– Где-то должен быть город, – сказала Джемма, стараясь по большей части удивить саму себя. – Это же Америка, а не Сибирь.
Еще одно любимое выражение ее отца: «В Америке можно рассчитывать только на две вещи: налоги и «Макдоналдс» в радиусе километра».
– Правда, – согласился Пит. – Точно, – но лицо его вовсе не выражало уверенности.
Видеть Пита напуганным было еще хуже, чем бояться самой. Она хотела бы взять на себя его боль и страх, запрятать где-то глубоко у себя в желудке, чтобы ему стало легче.
Но она еще не забыла, что он сказал ей в ванной и как смотрел, словно раньше он все время смотрел на нее через телескоп. И был очень удивлен, какой маленькой она была в реальности.
Пит углубился в заросли, чтобы найти ей палку вместо трости. Ее лодыжка по размеру и форме по-прежнему напоминала грейпфрут. В какой-то момент Джемма осознала, что больше не слышит шорохов в кустах, куда он ушел. Она вдруг так испугалась, что он оставил ее одну, и уже хотела позвать его, но услышала крик. В ответ над деревьями зазвучал голос Каллиопы.
– Это всего лишь я, – сказала реплика. – Все в порядке.
Они вышли из зарослей вместе: Пит и Каллиопа. Словно кадр из ее собственной жизни.
Реплика увидела Джемму и устремилась к ней в искреннем порыве радости. Она схватила девушку за обе руки, вызвав очередную ослепляющую вспышку боли.
– Внешний мир такой большой! – воскликнула она. – Я все шла и шла, а потом набрела на стену.
На ней было длинное хлопковое платье и шлепанцы. Она раздобыла где-то новую одежду. И не выглядела усталой. Или напуганной. Казалось, солнце вселилось в нее и подсвечивает кожу изнутри. Джемма не могла избавиться от ощущения, что реплика питается ее энергией, выкачивая жизненные силы.
Джемма отшатнулась.
– Бедняжка, – сказала Каллиопа, но прозвучало не очень искренне. – Ты больна.
– Я не больна, – возразила девушка, хоть в действительности и чувствовала себя ужасно. Ее трясло, голова кружилась так, словно дым, которым она надышалась, еще не до конца вышел из ее легких. – Я ранена. Но скоро поправлюсь.
– Ты скоро поправишься, – эхом отозвался Пит. От этого ей стало только хуже. Словно он надеялся, что все сбудется, если скажет это вслух.
– Оно голодное, – сказала Каллиопа, не в силах скрыть свою радость.
Джемма заметила, что Каллиопа путает местоимения, когда взволнована.
– Я нашла деревянный дом. Там есть одежда и кровати. Есть еда и вода. Мы могли бы жить там. Втроем, – сказала она. – Мы можем сделать новый Хэвен. Но в этот раз мы будем Богами. Я вылечу тебя, – добавила она, заметив гримасу на лице Джеммы. – Я умею.
Джемма хотела возразить, когда реплика коснулась ее лица, но не стала. Она нашла дом. Дом значит люди, а значит – телефоны. И безопасность.
– Ты можешь показать дорогу?
Возможно, она задела Каллиопу. Та отступила на шаг.
– Наверняка, – ответила реплика и принялась изучать свои ногти, словно внезапно потеряла интерес к разговору.
– Пожалуйста, Каллиопа, ты нужна нам. – Голос Пита был так нежен, что Джемме стало больно. Так он говорил с ней в подвале, когда задрал ее футболку и без колебаний сказал «красиво». Теперь она задумалась, не было ли это простой игрой, чтобы польстить ей, как он сейчас пытался польстить Каллиопе.
Было ли в этом мире вообще что-то без притворства?
Притворялся он или нет, но это сработало. Реплика снова улыбнулась.
– Я протоптала тропинку, – сказала она, обращаясь только к Питу. – Следуй за мной.
Джемма шагала медленно, тяжело опираясь на палку. Она отстала почти сразу. Время от времени Пит останавливался, чтобы подождать ее, а реплика уходила далеко вперед, исчезая между деревьями, так что им приходилось окликать ее.