Когда Орион внезапно исчезает, пустившись на поиски организации в Филадельфии, где, возможно, могли бы излечить болезнь его спутницы, Лира отправляется за ним. Так они вместе открывают шокирующие факты из прошлого, в то время как над будущим нависает серьезная угроза.
Истории Джеммы и Лиры можно читать отдельно друг от друга (при этом порядок прочтения не имеет никакого значения) или попеременно – по одной главе из каждой части. Какой бы способ вы ни выбрали и как бы ни поворачивали эту книгу, две самостоятельные истории переплетаются и создают захватывающий сюжет, который читатели вместе с героинями книги проживут на одном дыхании.
Пролог
Воскресенье, 15 мая, 23.37.
Они заметно нервничали.
– Знаете, как на иголках, – сказал он и ясно представил себе тех двоих, какими их запомнил. Тощими, с землистым цветом лица, глазами, скорее похожими на провалы, которые кто-то проделал в мокрой глине. – Словно за ними кто-то гнался.
Само собой, многие постояльцы мотеля «Фор Кроссинг» могли заметно нервничать. Такое уж тут было местечко. И хотя мать Гая, Шерри, всегда говорила ему отшивать тех, кто похож на беглецов или наркоманов, он все равно догадывался, что они купили этот клоповник именно для того, чтобы нажиться на любителях «колес» и других придурках. Новое поколение наркоманов. Среди них были и мамочки из пригорода, и офисные клерки в галстуках, и дантисты за тридцать. Всем им нужно было тихое место, чтобы закинуться и покайфовать. Кроме того, к ним регулярно наведывались проститутки, нищеброды и всякое мелкое ворье. Некоторых Гай даже по имени знал. Одна из девочек, Шона, как-то раз даже отблагодарила его руками. Правда, девочкой он ее зря назвал. Ей было ближе к пятидесяти. И вблизи она пахла чипсами с уксусом.
Он знал, как выглядят бессонные, отчаявшиеся, раздавленные и просто съехавшие с катушек люди.
Джемма Ивз. Пит Роджерс. Удостоверение у девушки было жутко мятое и потрепанное, словно его постирали в машинке, и фото было сильно повреждено. По нему угадывалось лишь, что она сбросила вес, если это вообще было ее фото. У парня вообще документов не было. Он просто вписал свое имя в анкету. Так нужно, чтобы прикрыть свою задницу, если кто-нибудь из постояльцев окочурится прямо в номере. Нужно будет доказать, что они проявили должную осмотрительность. Но у этой парочки была банковская карта, и она совпадала с удостоверением, так что Гай решил, хрен с ними.
– Один номер на одну ночь, – сказала девушка. Она все оглядывалась через плечо и вздрагивала каждый раз, когда какая-нибудь муха врезалась в стекло.
Как будто за ней следили.
Как будто за ней гнались.
В двухстах сорока километрах от мотеля другой парень и другая девушка, оба очень коротко стриженные, оба в краденой одежде и с крадеными деньгами, рассованными по карманам, спали на последнем сиденье движущегося на север автобуса. Кто знает, что им снилось в тот момент? Дорожный знак означал въезд в штат Филадельфия, но они его не видели, и автобус там не остановился, так что их поездка продолжилась.
Часть первая
Глава 1
Лира давно уже начала собирать разные вещи. Как только видела что-то интересное, сразу клала в карман. К концу дня ее карманы и рюкзак заметно тяжелели, набитые разной шелухой, остатками чужой жизни. Потерянные лотерейные билеты, крышки от бутылок, чеки из банкомата, ручки, мятая фольга от бутылок с дешевым вином, которые продавали в магазинчике неподалеку.
Собственная комната в просторном трейлере под номером двадцать четыре, который подарил им отец Джеммы, казалась ей настоящей роскошью. Возвращаясь туда, она вытряхивала все свои находки на плед и внимательно слушала. Она ждала, что все эти маленькие сокровища с ней заговорят. Расскажут о новом, неизвестном мире… и о ее месте в нем. Раньше ее вещи тоже разговаривали: старая кровать в Хэвене шептала, змейки-капельницы задавали вопросы, высокомерные шприцы оскорбляли и кусали ее, а длинные иглы для биопсии были теми еще сплетницами.
Но новые вещи не желали с ней общаться. Или, может, она просто не слышала их тихих голосов за шумом окружающего мира.
Лира больше не была моделью человека. Теперь про нее говорили «она», а не «оно». Но именно здесь и сейчас, в собственной комнате, где на стенах висели ее фотографии, она не понимала, кем или чем теперь является.