– Ты спятил.
– Еще одна бессонная ночка, и я точно сойду с ума. Никак не пойму, в чем смысл? Если КАСЕК все равно хочет предать это дело огласке в следующем месяце, зачем их ликвидировать?
– Министерство обороны прихватило Саперштайна за задницу. Это не КАСЕК хочет замести следы, им и дела нет, – она запустила руки в волосы и посмотрела наверх. – К тому же они не такие дураки. Давно позаботились о лобби. Спишут все на общественные интересы.
Мужчина спустился с крыльца. Несколько минут оба молчали. Он курил, она разглядывала что-то на своих брюках.
– Знаешь, – заговорил мужчина наконец, – Саперштайн должен перерезать ленточку в Филадельфии во вторник. – Упоминание имени Бога подействовало на нее словно холодный ветер. Она задрожала. – Не самый подходящий момент, – он рассмеялся и тут же закашлялся.
– Точно. Деннер сказал, что его приглашение могут отозвать. Они не хотят, чтобы их что-то связывало с Хэвеном.
– Они еще и половины не знают.
– Именно. В том-то и проблема.
Мужчина покачал головой.
– Как там у греков? «Не называй человека счастливым, пока он не умер». Да?
Они снова замолчали, и Лира испугалась, что они услышат ее бешеное сердцебиение.
– Ты когда-нибудь задумываешься над тем, что все это неправильно? – спросил наконец мужчина.
Лица женщины Лира по-прежнему почти не видела, но поза ее изменилась.
– Не хуже, чем все остальное, – ответила она. – Не хуже, чем воздушные удары в прошлом году. Сколько мирного населения тогда погибло? Не хуже, чем рабский труд детей, которые шьют твои дурацкие ботинки. Мир держится на чьих-то страданиях. Лишь бы это нас не касалось, правда?
– Лишь бы это нас не касалось, – эхом отозвался он. – И ботинки у меня не дурацкие. Они классические.
Но Лире не удалось расслышать ответ женщины, так как к ним приближалась машина. Колеса шуршали по гравию. Свет фар прорезал сумрак. Мужчина вытащил вторую сигарету из пачки и встал, отряхиваясь и тщательно приводя себя в порядок, словно готовился к интервью.
Лира узнала машину Рика по шуму двигателя, по урчанию, на которое тот всегда жаловался. Она надеялась, он увидит незнакомцев, сразу все поймет и проедет мимо. Обычные люди знают так много и вместе с тем так мало. Они не чувствуют приближение опасности так остро, как она. Не ощущают металлический привкус напряжения в воздухе. Так пахнет приближающийся к тебе скальпель.
Он не проехал мимо. Заглушил двигатель и выбрался из машины.
– Что вам тут нужно? – спросил он, и у Лиры внутри все сжалось. Нельзя же так говорить с Костюмами. Это они так говорят с тобой.
– Мистер Харлисс? – вежливо спросил мужчина.
Но Лиру не проведешь. В Хэвене Доктор-доброе-утро всегда разговаривал вежливо и мягко, но притом очень любил находить больные места у реплик, незажившие шрамы или свежие ссадины и давить на них изо всех сил, пока жертва не закричит.
Потом он записывал в свой блокнот что-то насчет их крика. Он называл это «частным исследованием». Проверял, насколько их мозг восприимчив к боли.
Рик ничего не ответил. Он сконцентрировался на сигарете, которую пытался вытащить из пачки.
– Вы – Рик Харлисс? – спросила женщина.
– Зависит от того, кто спрашивает.
– Мы детективы из полицейского департамента. Расследуем серию проникновений со взломом. Есть все основания полагать, что ваша дочь… – она сделала вид, что сверяется с бумажкой, а может, и правда сверялась, – Бренди Николь, может быть свидетелем одного из последних эпизодов. Нам нужно поговорить с ней.
Повисло долгое напряженное молчание.
– Дерьмо, – наконец сказал Рик.
Они явно не ждали такого ответа.
– Простите? – переспросил мужчина.
– Вы все слышали. Дерьмо. – Рик прикурил сигарету, подошел ближе к мужчине и выпустил длинную струю дыма прямо ему в лицо. В эту секунду Лира испытала целую гамму сильнейших чувств, которые вряд ли могла понять, но как никогда она была близка к тому, чтобы полюбить его. – Кто вас прислал?
Снова наступила тишина. Когда мужчина заговорил, голос его стал жестче, а металлические нотки в каждом слове, словно молотом, ударяли Лире прямо в позвоночник.
– Вы нарушили закон. Нелегально хранили оружие. Оскорбили офицера полиции. И сбежали из тюрьмы.
– Я не сбежал, меня отпустили, – возразил Харлисс.
– В документах сказано, что вы сбе-жа-ли, – повторил детектив, чеканя каждый слог.
Рик замер с сигаретой на полпути ко рту. Затем, к ее удивлению, он начал смеяться. Но смех его был ужасен. Так кашляла медсестра Даже-и-не-думай, когда у нее случались приступы аллергии.
– Вот дерьмо. Он провел меня, да? Долбаный Ивз. Кусок дерьма. Что ж. Сам виноват, что поверил ему.