Казалось, Харлисс рассматривает такую возможность. Он задумчиво пожевал щеку.
– Она ведь больше не ваша маленькая дочка, – мягко проговорила женщина. – С ней происходили ужасные вещи. Ужасные. Но все, кто был выращен на этом острове… У них теперь не все в порядке с головой. Они не отдают себе отчет… Они опасны. Вы же понимаете это, не так ли? Они могут навредить невинным людям.
– Она никогда никому не причинит зла… – возразил Рик, но так слабо, словно им удалось его убедить.
Тут он был не прав. Пару раз за прошедшие несколько недель он отводил ее на пустырь за сороковым трейлером, где кто-то из местных прицепил на подгнившую ограду бумажные мишени и учил стрелять из своего пистолета. Еще в Хэвене она видела, как охранники тренируются, стреляя по чайкам, и слышала, как другие реплики рассказывали, что и сами пробовали стрелять. Кое-кто из мужчин-охранников разрешал им это. Лира так и не поняла до конца, что они получали взамен.
Рик сказал, что из нее вышел хороший стрелок. Ей нравилось представлять, что она целится не в алюминиевую банку, а в улыбающееся лицо доктора Роуча. Но когда она представила на его месте Бога, ее рука дрогнула. И так происходило каждый раз. Он был жесток. Он виновен в том, что ее заразили смертельной болезнью. Он делал ужасные вещи.
И все же он по-прежнему был для нее Богом.
– Она не сделает этого сознательно. Но она больна. Очень серьезно больна. И если это выйдет наружу… – женщина покачала головой. – Только представьте, какая паника начнется. Протесты, волна насилия.
Рик еще немного потоптался на месте, разыгрывая нерешительность.
– Ладно, ладно, – сказал он в конце концов, – я поеду с вами. Но вы должны помочь мне, идет? Вы обещали.
– Однозначно, – подтвердила женщина. И эта ложь вышла у нее такой ровной и гладкой, без всяких усилий. Интересно, где люди учатся так искусно и часто лгать?
Она хотела закричать «стой!», но было уже слишком поздно. Рик сел в их машину.
Женщина устроилась за рулем, а мужчина – на пассажирском сиденье. Через каких-то пару секунд они исчезли из виду, словно их и не было. Когда машина поворачивала, Лиру на миг ослепило фарами, и в голове вспыхнуло воспоминание. Она лежит на столе, со всех сторон звучат голоса, а чьи-то руки касаются ее тела. Она разглядела лицо отца, на секунду мелькнувшее в окне. Он искал ее глазами.
Внезапно ею овладела паника. Опасность, опасность, опасность. Словно сигнализация «Черного кода», которая включалась в Хэвене. Только в этот раз сигнал тревоги звучал у нее внутри, сотрясал легкие. Раньше она нечасто вспоминала Джейка Витца, и как они с Орионом нашли его повешенным, с ремнем на горле. Но сейчас этот образ пришел ей на ум. Она увидела на его месте Рика, с синей кожей и выпученными глазами. Она видела немало трупов за свою жизнь. Бесконечные тела реплик, упакованные и приготовленные к утилизации. Но с Джейком все было по-другому. Рик тоже умрет, она чувствовала это. В этом вся суть Костюмов… Они решают, кому жить, а кому умереть.
Папа. Это слово родилось в ее груди и едва не раздавило своим весом легкие. Папа. Она хотела выскочить из кустов и броситься вслед за машиной, предложить себя вместо него.
Но осталась на месте. Фары померкли и исчезли, рев двигателя превратился в отдаленный шум, а затем и вовсе стал не слышен за трескотней сверчков, звучащей из множества разных скрытых источников.
Внутри трейлера ничего не изменилось. Покоробленное зеркало и вышивка в рамочке с надписью «Дом там, где твое сердце» были по-прежнему на своих местах. Работал телевизор. На старом кофейном столике остались следы от банки с газировкой. Занавески на окне рядом с диваном, где спал Орион, были немного раздвинуты.
Возможно, он спал. Возможно, он вышел в эту дверь не так давно, одетый в футболку и низко сидящие на бедрах джинсы, выше которых видны были мышцы его живота.
Она водила пальцами по этим мышцам, прикасалась языком, чтобы ощутить их вкус.
Ей хотелось закричать, что-нибудь разбить. Теперь она понимала тех из реплик, кто часами бился головой о стену или сдирал кожу с рук.
Рик потерян для нее. Ему теперь не жить. И это ее вина.
Орион ее покинул.
Она та же, что и раньше, без него? Да и кем она была? Бренди Николь? Лирой? Номером Двадцать четыре? Или кем-то или чем-то абсолютно другим? Она прикоснулась к своему лицу, груди, бедрам. Все было цело, ничего не сломано. И все же ей казалось, что-то надломилось. Где-то в ее теле образовалась огромная дыра, которая пропускает воздух.
Она опустилась на его простыню и зарылась лицом в подушку, которая пахла Орионом. Она открыла обувную коробку и разложила на кровати всю его коллекцию, словно это были магические руны, которые могли вернуть ей его. Листовка фестиваля двойников Элвиса. Расписание автобусов. Кассовый чек. Небольшой нож в пластиковой упаковке. Маленькие «Сникерсы». Старые батарейки.