Она водрузила бумажный пакет на холодильник и принялась копаться в нем. В какой-то момент неуклюжим движением она смахнула стоявшую рядом ампулу с остатками лекарства, которое накануне доктор О’Доннелл вколола Лире. Лира вскрикнула, и Орион нырнул за ним, но было слишком поздно.
Оно упало на пол, флакон открылся, и жидкость впиталась в ковер. Секунду Орион так и стоял с вытянутыми руками. Лиру вдруг пронзила боль, словно чем-то раскаленным обожгло легкие. На глазах выступили слезы.
Блондинка переводила недоуменный взгляд с Лиры на Ориона и обратно.
– Что? – спросила она. – Что случилось?
Она проследила за взглядом Лиры.
– О, – беззаботно воскликнула она и засмеялась, – не переживайте. Пятна не останется, – она наклонилась и подняла пустую ампулу. Лира продолжала пристально смотреть на нее. – Я хочу сказать, это просто физраствор. От воды и соли никакого вреда не будет, – терпеливо объяснила она и положила флакончик в карман.
– Она меня обманула.
Они снова остались одни. Девушка ушла, пообещав позвать доктора О’Доннелл, видимо напуганная пассивностью Лиры. Этот провал оказался хуже любого другого, ведь в этот раз она была в сознании, все понимала и все помнила. Но чувствовала, как огромные стены темноты сжимаются вокруг. Она дрожала всем телом. Голос Ориона доносился до нее издалека.
– Нам нужно уходить. Лира, послушай меня. Нужно выбираться отсюда.
– Почему она меня обманула? – Было так холодно. Руки и губы заледенели. Лира знала, что трупы коченеют. Она однажды прикасалась к мертвому телу. В тот день она обнаружила Номер Двести тридцать шесть в кровати с руками, привязанными к спинке. Реплика уже была мертва. – Какой в этом смысл?
– Смысл есть. – Орион схватил ее за плечи. – Они все лжецы, Лира. Я же тебе говорил. Все они одинаковые. Все до одного.
Не хотелось в это верить. Но когда Лира закрывала глаза, к ней возвращались старые воспоминания, которые теперь представали перед ней в новом свете. Доктор О’Доннелл всегда ругалась с доктором Саперштайном. Лира думала, это потому, что она любила их. Но если так, почему она не попыталась закончить эксперимент? Она уговорила Эмилию Хуан выступить против Бога, но сама она этого не сделала – не попыталась закрыть Хэвен.
Она просто ушла.
Ушла, чтобы заняться своими собственными экспериментами и тем, что они на самом деле творили в КАСЕК. Лицензированием. Все то время, что доктор О’Доннелл читала им книги, рассказывала о звездах, – все это было лишь экспериментом?
Может, все люди действительно одинаковые, просто им нужно разное? И все они считают себя вправе всегда получать то, что им нужно. Они все считают это своим правом от рождения.
Орион оставил Лиру наедине с ее мыслями. Он подошел к двери и подергал ручку. Закрыто. Снаружи. Он с силой пнул дверь, но Лира не обратила внимания на шум.
Доктор О’Доннелл обманула ее.
Все люди одинаковы.
Теперь им некуда идти, некуда спешить. И времени у нее не осталось. Какая разница, умирать здесь или еще где-то?
– Не нужно было нам сюда приезжать, – хрипло сказал Орион, и Лире захотелось ответить, что все в порядке. Что это уже не имеет никакого значения.
– А какой у нас был выбор? – спросила девушка. Она везде натыкалась на стены темноты, куда бы ни смотрела. – У меня не так уж много вариантов, Орион. Я умираю.
Она впервые заговорила с ним об этом открыто.
Когда она начала бояться смерти? Большую часть своей жизни она считала смерть чем-то естественным и обыденным, словно выключение света после отбоя. Теперь она боялась, что смерть окажется чем-то вроде бесконечного падения в дыру без дна.
Она не могла встать, чтобы посмотреть на Ориона. На его высокие скулы, густые ресницы, четко очерченные губы. Все такое чистое и красивое. Она даже немного злилась на него за это. За то, что он здоров и так красив.
Потому что понимала: именно в нем причина ее страхов. Раньше ей было безразлично, жива она или нет. А он придал ее жизни смысл. И теперь он будет продолжать, а для нее все закончится.
– Не надо, – сказала она, когда Орион попытался к ней прикоснуться. Но он поймал ее запястье прежде, чем она успела отвернуться.
– Эй, – позвал он, положив руку ей на лоб, – повернись ко мне.
Она обернулась. Теперь они были лицом к лицу, дышали в унисон. Издали его глаза казались непроницаемо-темными, но вблизи в них можно было различить цветные искорки. Лира смотрела в его глаза, и ей казалось, она видит в них ночное небо и блуждающие в темноте звезды.
– Если бы я мог, поменялся бы с тобой местами, – он скользнул рукой по ее груди, и все тело Лиры подалось навстречу его пальцам. – Не раздумывая ни секунды.