— Энн звонила, — обратился Ларус к жене, а Адам сидевший в это время в гостиной невольно замер. Главная цель его визита была так близко и так далеко от него. — Хинрик у нее, не волнуйся. Завтра она обещала привезти его домой.
" Завтра", – прошептал про себя Адам и удалился в отведенную ему комнату.
¹ — Здравствуйте! (исланд.)
² — Вы кто? (исланд.)
6. Это он
Рейкьявик
— Все? Уже? – заметив, что Энн вышла из своей комнаты, Хилдер заёрзала на диване в нетерпении выведать подробности. — Что он сказал? Это его номер вообще? А голос? Какой он? Такой же шикарный, как и он сам? Энн! Ну, не молчи!
— Боже, Хил, успокойся! — Энни подошла к девчонке чуть ближе и потянула за кончик ее большого пальца, вытаскивая тот изо рта. — Это не твоя привычка!
— Энн! — проворчала та. — Ты издеваешься? Рассказывай! А то я подумаю, что зря напрягла Хельгу. Ты же знаешь эту мелкую пиранью: сестренка мне еще не раз припомнит, как рылась в ноутбуке отца. Давай, Энн! Я жажду деталей!
— Да нечего рассказывать, — Энн плюхнулась рядом с подругой на диван и, подогнув ноги под себя, развернулась в ее сторону. — Он не особо меня слушал. Сначала что-то говорил на своем языке. А когда до него дошло, что я не понимаю, перешел на английский, холодно отрезал, что в моих услугах не нуждается и сбросил вызов.
— И все? — искренне недоумевала Хилдер. — Хотя неудивительно! Для такого мужчины, как Адам Ваха, мы с тобой словно надоедливые, назойливые мухи. Представляешь, сколько красоток со всего мира также названивает ему каждый день?!
— Хил, я не названивала, — возмутилась Энн. — У меня к нему было дело! И вообще...
— Вот, Энни, у тебя было дело! — перебила Хилдер. — Удивительный предлог попытаться обратить на себя внимание такого мужчины! А ты...
— Какого такого, Хил?– от души рассмеялась девчонка. — Ты же его видела лишь на фотографии. Да и то неизвестно, какой оно давности. Возможно, он в отцы тебе годится! Да и, наверняка, он давно женат и имеет кучу детей.
— Эх, Энн! А помечтать? — наигранно простонала подруга. — Ладно. Видимо, не судьба!
Девчонки рассмеялись и попытались сменить тему разговора: обсудили планы на ближайшие выходные, выбрали, чем будут ужинать сегодня, и даже обсудили поведение Хинрика. Но в глубине души каждая из них переживала свое столкновение с Адамом Ваха. Хилдер все никак не могла выбросить из головы образ статного черноволосого мужчины с выразительными, даже зачаровывающими глазами и правильными, хоть и немного грубоватыми, чертами лица. А Энн прокручивала в голове его слова и сожалела, что не смогла достучаться до его сердца, чтобы облегчить участь Странника.
Правда через пару дней головы девчонок были заняты уже совершенно другими мыслями.
Жизнь в городе имела свои преимущества. Постоянные прогулки, интересные места, новые знакомства и, главное, абсолютная свобода и самостоятельность озаряли дни новыми красками, а вечера ярким общением.
— Энни, помнишь, Олафа? — расплываясь в улыбке, спросила Хилдер. В одной руке она держала бумажный стаканчик с кофе, а другой приобнимала за плечо высокого, слегка кучерявого парнишку.
Субботний вечер девочки решили провести в небольшой кофейне в паре кварталов от дома. Удобно устроившись у самого окна, Хил много болтала, вспоминая смешные и нелепые истории из школьной жизни. Энн же, порядком подустав, ласково смотрела на подругу, потягивая ароматный напиток и изредка кивая. Когда кофе в их стаканчиках закончился в очередной раз, Хилдер унеслась за добавкой, а вернулась в компании незнакомца.
— Ну же, Энн, вы с Олафом еще сидели вместе на математике, — не унималась девушка и, бросив на парня оценивающий взгляд, добавила:
— А ты похорошел с тех пор.
Олаф расплылся в широченной улыбке и протянул Энн руку для приветствия:
— Нам было лет семь, Энн. Не переживай, Хилдер я тоже не сразу узнал.
И тут Энн вспомнила своего соседа по парте, который проучился в их с Хилдер школе от силы пару лет, а потом исчез.
— Привет, Олаф! — улыбнулась она и, указав на свободное место рядом, предложила молодому человеку присоединиться к ним.
— Вот это встреча! — устроившись поближе к парню, проворковала Хилдер.
— Ты вроде переехал тогда, верно? — спросила Энн скорее из вежливости. Усталость давала о себе знать и не располагала к общению с другом детства, если вообще можно было приравнять Олафа к таковому.