— Да, дед выкупил ферму недалеко от Хусавика и мы перебрались туда. Энн, не поверишь, я буквально несколько дней назад вспоминал о тебе. Отец пытался выкупить вашего строптивого жеребца, но не потянул. Ты была на выставке?
— Нет, — настроение и без того не самое веселое, от упоминания о Страннике опустилось до нулевой отметки.
— Я так и понял, — ничего не замечая вокруг себя, громко отозвался Олаф. — Зато я Хинрика видел. Вот уж кого не узнать! Я же его совсем маленьким помнил. Вот кто точно изменился!
— Так и ты немного подрос, — с иронией в голосе подметила Энн, но парень совершенно не уловил шутки.
— Знаете, я в своей школе был в сборной по гандболу. У меня неплохо получалось играть. Вот сейчас и в университете планирую попасть в команду. А ты, Хил, чем увлекаешься?
Откровенно утомившись от компании Олафа, Энн пыталась уловить взгляд Хил, но та упорно смотрела на парня, слушая его с открытым ртом.
— Я вас оставлю на минутку, — произнесла она и оба машинально кивнули, ясно давая понять, чтобы их не отвлекали по разной ерунде.
Энн протиснулась между ребятами и поспешила к выходу. Похоже, этим вечером ей предстояло идти домой одной, а, возможно, и ночевать тоже.
Хилдер, хоть и была до безумия влюблена в Хинрика, никогда не лишала себя возможности весело провести время в компании других ребят. Это только с братом Энн Хил краснела и терялась в словах, в общении же с другими парнями она была активной и свободной.
Скинув подруге сообщение, чтобы та не волновалась, Энн неспешно пошла в сторону дома, наслаждаясь атмосферой вечернего города.
Квартира, которую снимали подруги, находилась на первом этаже трехэтажного небольшого домика и имела отдельный вход. Именно возле него Энн и заметила нежданного гостя, явно не первый час ожидавшего возвращения девчонок.
— Вот, значит, зачем ты переехала? Чтобы гулять день и ночь? — даже не поздоровавшись, начал Хинрик.
— Привет, Хинрик, — улыбнулась брату Энн и, отворив дверь, пригласила того войти.
— Я к тебе не в гости приехал! — не сдвинувшись с места, пробормотал парень.
— Тогда что ты делаешь здесь?
— Хотел тебе сообщить, что новый хозяин коня объявился. Видите ли захотел приноровиться к его характеру, прежде чем увезти.
На лице Энн невольно промелькнула улыбка: она ошиблась в Адаме Ваха. И это не могло не радовать беспокойное сердце девушки. Хинрик же, не замечая изменений в сестре, тут же продолжил:
— Отец поселил его в нашем доме! А я убежал. Не могу я с этим за одним столом сидеть и улыбаться ему притворно. Тошнит! Пустишь к вам на пару дней?
— А как же отец? Накажет же!
— Опять боишься? — сквозь зубы процедил Хинрик.
— Нет, — неуверенно ответила Энн, но брату все-таки разрешила остаться. — Пару дней поживешь в гостиной. А потом, Хинрик, вернешься домой. И отцу обязательно сообщим, что ты здесь, а то они с матерью с ума сойдут.
Ничего не ответил Хинрик, лишь смерил недобрым взглядом сестру и зашел в дом
— Ты голоден? — заглянув в холодильник, поинтересовалась у брата Энн.
— Есть немного, — пробурчал Хинрик, жадно разглядывая квартиру. — Уютно у вас тут. Где Хилдер?
— Встретила старого знакомого. Может помнишь Олафа? — Энн достала сыр, паштет и хлеб. — Могу сделать сэндвич, как мама любит.
— Годится, — согласился парень. — Олаф – придурок! Зря ты оставила Хил с ним одну.
— Не поверишь, но она уже большая девочка, пусть сама решает, – намазывая паштет, пробормотала Энн. — Да и не все же ей ждать, когда ты повзрослеешь. Мне кажется, она устала от твоих перепадов настроения.
— Не велика потеря, — зло промычал парень и, засучив рукава толстовки, принялся помогать сестре.
— Надо отцу позвонить, — робко произнесла та, ожидая, что парень опять сорвется на грубость.
— Надо, — кивнул Хинрик, постепенно понимая, что поступил опрометчиво. — Перекусим и наберем его.
В этот вечер наедине друг с другом ребятам наконец удалось нормально поговорить. Хинрик старался не срываться на сестре, Энн — не подкалывать его на каждом шагу. В какой-то момент ей показалось, что именно этого ему и не хватало все это время: простого человеческого общения. Вспыльчивый, порой грубый и неотесанный Хинрик чувствовал себя одиноким и ненужным. В их огромной семье по сути не было никого, кому были бы интересны его переживания, мысли, а порой и страхи. Ларус — строгий и не приемлющий отступлений от правил, никогда не пытался разговаривать с детьми по душам. Арна зачастую в заботах о младших детях не успевала уделить такого нужного внимания старшим. И если у Энн была Хилдер, готовая в любую минуту поддержать и выслушать, то у Хинрика — никого... Его единственным другом, как ни странно, был конь. И сейчас по воле отца он терял и его.