Выбрать главу

— Ангур, мне нет дела до его дочери. Это все?

Не подозревавший ни о чем Адам, не намерен был разговаривать на отвлеченные темы.

— Все, — вымолвил Ангур, так и не решившись сообщить вспыльчивому мужчине  об Энн. Он понимал, что тогда ему пришлось бы  повиниться и в том случае, когда застал Алию в саду без хиджаба  и   в компании Маджида.  Ангур, при всей своей напускной холодности и жестокости, понимал , что подобная новость способна разбить сердце Адама и исковеркать жизнь Алии.

¹ Лаугавегур —  из самых симпатичных и популярных улиц Рейкьявика. Её название можно перевести как «дорога к горячему источнику», laug по-исландски «горячий источник», vegur – «дорога». Она расположена в центре города, и считается его главной торговой улицей.

² Таба — копия (араб.)

3. Просьба

Юго-Западное побережье Исландии

Наши дни

— Ты считаешь это забавным? — сидя на деревянной перекладине забора и глядя на Энн огромными выпученными глазищами, удивлялась Хилдер. Только что подруга поделилась с ней событиями минувшего вечера.

— Ой, Хил, у тебя сейчас такие же глаза, как у того  чужака. Не хватает томного голоса и жуткого "Таба", — никак не могла перестать смеяться  Энн, ухватившись руками за жердочку и качая ногами.

Этим утром, как и договаривались накануне, девчонки встретились возле конюшен, чтобы обсудить план по спасению Странника.  Хилдер обещала закинуть удочку отцу о работе на выставке, а Энн по возможности не злить своего. И если одна из них  справилась со своей задачей, то вторая все еще переживала и ждала наказания от Ларуса, хотя и старалась не показывать подруге своего волнения. Вместо этого Энн во всех красках описывала Ангура: его нелепую и смешную одежду,  его корявое  произношение отдельных слов и то, как  загадочно тот шептал что-то на своем языке, глядя на Энн.

Если честно, минувшей ночью Энн почти не сомкнула глаз. Такие проступки, какой совершила она, тайно подслушивая чужой разговор, Ларусом никогда не оставались незамеченными. А потому Энн с дрожью в коленках прислушивалась к каждому шороху, ожидая за дверью разгневанного отца, но тот так и не пришел.

Не появился  Ларус и утром за завтраком. На бесконечные  вопросы детей, где папа, Арна мягко отвечала, что спозаранку уехал по делам.

— Таба, таба, таба, таба, — подыграла подруге  Хилдер, еще сильнее  выпучив глаза, и обе  громко рассмеялись.

Заливистый смех, подхваченный неугомонным  ветерком, разносился по округе. Стоило оглянуться, как начинало казаться, что природа радовалась вместе с девчонками: в кои-то веки на небе светило солнце, которое  согревало своими лучами  и  заставляло играть яркими непривычными красками  все вокруг, лошади в загоне радостно ржали, подставляя довольные морды навстречу ветру,  а птицы щебетали, наслаждаясь моментом.

— Я тоже не прочь немного посмеяться, — язвительным голосом нарушил легкий настрой беседы Хинрик.

Подруги синхронно обернулись в сторону парня, который вальяжной походкой приближался к ним, сложив руки в карманы брюк. Энн тут же улыбнулась, совершенно забыв про вчерашнюю грубость брата, а Хилдер, слегка потупив взор, приветливо кивнула.

— Неужели? Разве ты умеешь? —  шутя переспросила Энн, за что мгновенно получила легкий толчок в бок от подруги.

— Так о чем речь? — не обращая внимания на колкости сестры, парень подошел ближе и запрыгнул на перекладину рядом с ней. Деревяшка мгновенно прогнулась под избыточным весом, заставляя Энн и Хилдер завизжать и оттого рассмеяться с новой силой.

— Ты еще слишком маленький, чтобы вникать во взрослые разговоры, — продолжала в шутку злить брата Энн.

Ноздри того тут же раздулись от возмущения, а грозный взгляд полоснул по девчонкам.

—Таба, таба, таба, таба, — еле сдерживая смех, вновь пропищала, краснея, Хилдер, уж слишком серьезным и  суровым казался парень, точь-в-точь как описывала Энн вчерашнего гостя.

— Осталось только закутать его в лохмотья, — от души хохотала Энн.

— Две глупые, пустоголовые  обезьяны, — выплюнул Хинрик, спрыгивая с забора , всем своим видом демонстрируя отвращение.

Быстрыми резкими шагами парень поспешил обратно, но вдруг оглянулся и, глядя на сестру в упор, ответил на ее колкости своей грубостью, явно наслаждаясь победой: