— Вот, — сказал он, поворачиваясь к Франсису, после того как положил трубку. — Эти ключи принадлежат господину Энгельбректу, Лилл-Янсскоген, Вальгаллаваген, дом сто тридцать восемь.
Он протянул листок. Коплан взял его и рассыпался в благодарностях.
По крайней мере этот пункт был выяснен: женщина назначила ему встречу в доме Фредрика.
Узнав это, Коплан вскочил в такси и велел отвезти себя в посольство Франции.
Было без пяти девять, когда Коплан вышел в сотне метров от места назначения.
Вальгаллаваген была небольшим бульваром, являющимся границей между собственно городом и лесистым пригородом, где богатые виллы утопали в больших садах.
В этот вечерний час большинство людей вернулось домой. Редкие машины и немногочисленные прохожие передвигались по этой великолепно освещенной улице.
Коплан пешком дошел до дома сто тридцать восемь — пятиэтажного здания с широкими окнами, первый этаж которого был занят рядом индивидуальных гаражей. У центрального входа, возле доски с кнопками звонков, находилось переговорное устройство.
Коплан нажал кнопку, помеченную «Энгельбрект», и слишком поздно понял, что он не должен знать фамилии Фредрика. Но у него не было времени сожалеть об этом слишком импульсивном движении, потому что, донесясь из громкоговорителя, искаженный женский голос спросил:
— Мистер Пауэлл?
— Да.
Щелчок. Замок открылся. Коплан толкнул дверь, вошел в маленький холл, где находились два лифта.
Он поднялся на четвертый этаж, заинтригованный тем, что его там ждет, и готовый дать отпор.
Когда он открыл дверь кабины лифта, то заметил женщину, стоявшую на пороге квартиры. Довольно молодая, кругленькая, с красными щеками и встревоженным лицом. Она сделала ему знак войти, не говоря ни слова.
Коплан, держа левую руку в кармане пальто, прошел перед ней в прихожую. Хозяйка тщательно закрыла за ним дверь, потом провела его в гостиную с мебелью светлого дерева, уютную от цветов.
— Я миссис Энгельбрект, — сказала она. — Произошло нечто ужасное… Вчера неизвестные дважды выстрелили в моего мужа из револьвера.
Коплану не надо было притворяться изумленным.
— Я… Я надеюсь, что его не убили? — проговорил он.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. Он в «Софияхеммет», больнице возле стадиона, недалеко отсюда. Пули извлекли, и есть надежда, что он выздоровеет.
По приглашению женщины Коплан опустился в кресло. Удивленный новостью, которую ему сообщила супруга Фредрика, он чуть не забыл, что в ее глазах он был советским агентом.
— Вы его видели после драмы? — спросил он, нахмурив брови.
— Да… Утром. Он пришел в себя и имел силы…
Потрясенная, комкая платок, опустив глаза на ковер, она прокашлялась, чтобы договорить:
— …открыть мне вещи, о которых я не подозревала. В частности, что я должна делать, если вы мне позвоните.
Значит, Фредрик догадывался, что эмиссар из Москвы — настоящий — приедет в Стокгольм? Зная время его звонка, Коплан подумал, что опережает этого связного на двадцать часов. Не слишком много.
— Мне совершенно необходимо поговорить с Фредриком, — глухо прошептал Франсис. — Когда я смогу его навестить?
— Он тоже хочет видеть вас, — заявила его по-прежнему встревоженная собеседница. — Вы могли бы прийти в больницу завтра утром, после десяти часов.
— Ваш муж не находится под наблюдением полиции?
Ее фаянсовые глаза округлились.
— Он? Почему?
Фредрик, должно быть, открылся не до конца. Франсис выкрутился:
— Его должны были допрашивать после покушения. Преступник арестован?
— Не думаю, — сказала госпожа Энгельбрект. — Когда инспектор пришел сообщить мне вчера вечером, он спрашивал, были ли у мужа враги, был ли кто-то особенно настроен против него. Значит, они ищут убийцу.
— Какие еще вопросы он вам задавал?
— О… Я думаю, разговор длился целый час: чем он занимался, сколько зарабатывал, политические взгляды, имел ли долги, вел ли правильную жизнь и тому подобное. Но подумайте: Фредрик — инженер на атомной станции… Это отрасль, куда берут людей только с хорошими рекомендациями. Инспектор в конце концов признал, что нападавшие хотели отобрать у него деньги.
Коплан не был уверен в искренности полицейского: когда инженер-атомщик становится жертвой нападения, следователи не склонны подозревать заурядный налет.
— При каких обстоятельствах стреляли во Фредрика? — поинтересовался Коплан.
Несмотря на жару в квартире, женщина вздрогнула.
— Я точно не знаю, — пробормотала она. — Это произошло, когда он ехал на станцию, на ночное дежурство. Я не понимаю, почему он вышел из машины в этом квартале, почти пустынном ночью. В любом случае, две пули попали ему в спину.