— Вы вооружены? — спросил он, прежде чем Треву вышел из машины.
— Всегда, — спокойно ответил тот.
Через лобовое стекло Франсис смотрел, как он удаляется в сторону дома, затем взглянул на часы, чтобы знать, когда он сам должен направиться к Нэнси Мутье.
Подождав условленное время, он вышел из машины.
На полпути Франсис остановился. Треву шел ему навстречу, махая рукой, чтобы он не ходил дальше. Подойдя ближе, он объяснил:
— Никто не отвечает… Думаю, она вышла. Что будем делать?
Они вместе укрылись от снега в «шевроле». Едва опустившись на сиденье, Коплан заметил:
— Конечно, мы могли бы поехать к третьей потаскушке, но, может быть, лучше дождаться возвращения этой, чтобы убедиться, что она вернется одна. Именно поэтому я немного боюсь ехать к Глории Ланс: она может находиться в обществе кавалера, а это создаст трудности… и этому типу, и нам.
— Да, может произойти неприятное выяснение отношений, — согласился Треву со всей серьезностью. — А вы не думаете, что эту Нэнси удобнее подождать у нее дома? Можно было бы обыскать пока дом.
— Хорошая идея. Но мы окажемся в трудном положении, если она приведет кого-нибудь с собой.
Вдруг он включил двигатель.
— Я поставлю машину ближе к дому, — решил он. — Вы останетесь в ней и будете следить, не возвращается ли хозяйка дома. Один гудок, если она одна, два — если с сопровождающим. Во втором случае я смоюсь, и мы дождемся благоприятного момента.
«Шевроле» остановился у края тротуара, метрах в тридцати от дома. Перед тем как выйти, Франсис добавил:
— Канадские дома очень удобны для незваных гостей: ни забора вокруг, ни ставней на окнах.
Он захлопнул дверцу, а Треву тем временем выключил радио.
Коплан ничего не сказал, но он считал, что подчиненный Нолена слишком мало ждал на пороге дома. Предварительный осмотр, которому в этих домах подвергали визитеров, иногда длился несколько минут, чтобы отбить всякую надежду у бродячих торговцев.
Коплан быстро поднялся по ступенькам, позвонил и прижался спиной к двери, вроде бы затем, чтобы укрыться от снега. Но сколько он ни ждал, навострив уши, готовый уловить любой звук внутри дома, ему пришлось признать, что помощница Бингейма отсутствует.
Удостоверившись, что поблизости нет прохожих, он обошел коттедж из красного кирпича и заметил окно с фрамугой на задней стороне дома. Желая проверить, заперто ли оно на крючок, он сунул лезвие своего карманного ножа в нижнюю щель и надавил. Рама подвинулась на миллиметр, потом еще на три.
Коплан сложил нож, убрал его в карман, потом сунул в щель пальцы и, потихоньку подняв окно, влез в дом.
Попав на кухню, он закрыл окно и собрался начать обыск.
У него теплилась надежда: одна из двух оставшихся помощниц Джо могла знать о таинственном субъекте из Галифакса чуть больше, чем Лиз. Или же у нее могли быть письма от специалистов, с которыми она познакомилась по приказу.
Коплан вслушивался в тишину, царившую в доме. Она была полной, и это доказывало, что в коттедже нет ни души. Соблюдая элементарные предосторожности, Франсис выскользнул из кухни.
Смежная с нею столовая была меблирована в шведском стиле и украшена роскошными цветами, но по обстановке нельзя было понять, пообедала ли Нэнси Мутье, прежде чем уйти: стол чистый, стулья стоят на своих местах. Зато свет остался включенным.
Открыв дверь, находившуюся в другом конце комнаты, Коплан попал в уютную гостиную, выглядевшую немного фальшивой и напоминавшую публичный дом периода между двумя мировыми войнами: бархат, мягкие кресла и диваны, абажур с кистями, на стенах — скабрезные эстампы. Несмотря на все это, обстановка была вполне неплохой, если бы ее не портило лежавшее на полу тело.
По спине Коплана пробежала дрожь ужаса, и он замер. Его взгляд охватил всю сцену: богатая мебель, опущенные занавески, выключенные лампы и мертвая женщина с длинными светлыми волосами, лежавшая ничком, так что разглядеть ее лицо было невозможно.
Женщина была одета в полупрозрачную ночную рубашку из красного нейлона с черной кружевной отделкой, не скрывавшую совершенства ее фигуры. Тонкая ткань оставляла открытыми длинные ноги прекрасной формы. Глубокий вырез обнажал гладкую спину с едва заметными бугорками лопаток. Голые руки раскинулись крестом с трогательной грациозностью.
Коплан сделал два шага вперед и опустился на корточки возле мертвой. Шедший из столовой свет косо падал на нее, подчеркивая красоту.