Через пятьсот метров он свернул на другую дорогу, несколько минут трясся на ухабах и наконец увидел великолепный старый дом кремового цвета, перед которым были разбиты пышные цветочные клумбы.
На шум мотора из дверей между двумя крытыми террасами вышел слуга-негр с седеющими волосами. На его лице читались одновременно почтение, любопытство и волнение.
Выйдя из машины, Коплан обратился к нему:
— Могу ли я увидеть мадам Ларше? Она меня не ждет, но…
Он замолчал, заметив женщину, вышедшую из дверей дома.
Негр в нерешительности обернулся. Увидя хозяйку, он жестом попросил у нее распоряжений.
Приветливая улыбка, наполненная мягкой грустью, осветила нежные черты лица женщины.
— Добро пожаловать, месье, — обратилась она к Коплану с прирожденным достоинством. — Я — мадам Ларше.
Она принадлежала к чистой белой расе. Коплан приблизился к ней.
— Прошу извинить мое вторжение, — сказал он, остановившись перед лестницей. — Меня зовут Франсис Коплан. Я хотел бы поговорить с вами о… об отсутствии месье Ларше. Я приехал специально ради этого.
Улыбка исчезла с лица собеседницы. Теперь ей можно было дать ее возраст — лет сорок. Лицо, немного увядшее от тропического климата, сохраняло тем не менее красоту; темно-синие глаза отражали ум и доброту. Прямой небольшой нос с тонко очерченными ноздрями, изящный рот придавали ей аристократический вид. Среднего роста, хорошо сложенная, она держалась прямо, но без чопорности.
— Леонар, — попросила она слугу, — принеси нам прохладительное…
Она заколебалась, посмотрела на Коплана:
— Как вам удобнее? На террасе или в доме?
— Где вам угодно, мадам.
— Тогда в малой гостиной.
Потом она указала гостю на дверь дома:
— Проходите… Солнце еще очень жаркое.
Коплан поднялся по ступенькам и последовал за хозяйкой в дом, которым семья Ларше владела более двух веков.
Он господствовал над поместьем, включавшим в себя сотню гектаров плантации, винокурню и домики для работников.
Хозяйка поместья отослала любопытных служанок, которые, под предлогом необходимости получить приказания, пришли и стали бесцеремонно рассматривать незнакомца с атлетической фигурой. Она привела Коплана в комнату со старинной мебелью.
— Известно наконец, что стало с моим мужем? — тревожно спросила мадам Ларше, выговорив слова, которые приличия помешали произнести перед слугами.
— Увы, нет. Мне как раз поручено возобновить поиски с самого начала, — ответил Коплан. — Мое присутствие доказывает вам, какое значение придается этому преступлению… Возможно, вам придется повторить мне все, сказанное полицейским, но я хочу восстановить точные обстоятельства исчезновения вашего супруга.
Тихий стук в дверь объявил о приходе Леонара, принесшего поднос, уставленный стаканами и графинами.
Мадам Ларше поблагодарила его и отпустила.
Когда негр ушел, она сказала, не скрывая своего разочарования:
— Я все больше боюсь, что не увижу мужа живым… Нельзя ли придумать какую-нибудь уловку, чтобы перенести начало процесса на более поздний срок?
— Это исключено, мадам. Отсрочка, каким бы предлогом она ни прикрывалась, была бы расценена жителями острова как отказ от власти, а сторонниками терроризма — как решающая победа. Нападения такого рода не замедлят умножиться.
Опустив голову, хозяйка вздохнула:
— Я понимаю… Но это ожидание для меня пытка. Мои дети засыпают меня вопросами, некоторые работники стали разговаривать нагло, кредиторы стали более требовательны… Когда кончится этот кошмар?
«Самое позднее через одиннадцать дней», — подумал Коплан, но вслух ответил:
— Я, как и сотни других людей, буду стараться найти вашего супруга. Вместе мы добьемся успеха.
Его уверенный голос успокаивающе подействовал на мадам Ларше, которая, смешивая в стакане ром и сахарный сироп, спросила: