При первых ласках она протянула ему губы, и по ее телу прошла дрожь.
Они были так охвачены желанием, что не имели больше сил продолжать изысканную пытку предварительных ласк. Вскоре жаркая схватка бросила их в терпкое счастье разделенного наслаждения.
Их второе восхождение к вершинам телесной благодати было более сосредоточенным и глубоким, более головокружительным…
Любитель проявления физической доблести как в спорте, так и в любви, Коплан оказался и в этот раз на высоте. Впрочем, с такой партнершей, как Сильвия, это было нетрудно.
Его любовница, пресыщенная, утомленная, удовлетворенная, взмолилась:
— Дорогой, дай мне перевести дух. Ты действительно необыкновенный. В этом отношении тебе нет равных.
— Не надо преувеличивать, — возразил он с улыбкой. — Я кажусь тебе чемпионом, потому что ты не очень избалована в этом смысле своим любовником… Кстати, как поживает твой ненаглядный Клаус Налози? Ты о нем еще не рассказывала. Почему?
— А с какой стати?
— Ты по-прежнему его секретарша? И он все такой же ревнивый?
— Он доверяет мне.
— Бедняга! Он знает, что ты в Париже?
— Да.
— Он знает, что ты приехала, горя желанием встречи со мной?
— Да. Я от него ничего не скрываю, или почти ничего.
— И он не возражал против этого?
— Нет.
— Очень любопытно, — обронил в задумчивости Коплан.
— Почему?
— Если бы я имел на тебя права, я бы не отпустил тебя одну туда, где ты мечтаешь встретиться с соперником.
Она двусмысленно улыбнулась.
Блаженно растянувшись, Сильвия нежно гладила его грудь и живот в знак женской благодарности.
Он закурил «Житан», потягивая виски… Опершись на локоть, он смотрел на свою красивую подругу.
Будучи по природе эстетом, Коплан был удовлетворен. Эстетическое наслаждение, которое он сейчас испытывал, было сравнимо лишь с тем, которое он испытал при созерцании Махи Деснуд в мадридском Прадо.
Сильвия точеными ногами, тонкой и гибкой талией, амфорными бедрами, вызывающей грудью с розовыми ореолами, перламутровыми плечами, позолоченным пушком в самом интимном месте даже превосходила красотой испанку, которой Гойя дал бессмертие.
Коплан снова вернулся к разговору. Непринужденным, но твердым тоном он произнес:
— По-моему, Сильвия, если твой любовник благословил твою поездку в Париж, значит, у него были на это основания.
— Основания? Какие?
— Я думаю, он дал тебе поручение.
— На чем основано столь категоричное утверждение, дорогой?
— Надеюсь, ты не забыла, что у нас с тобой одна профессия? Увеселительные прогулки очень редко вписываются в нашу программу.
— Ты упрямо не хочешь признать, что я приехала ради тебя, исключительно ради тебя?
— Нет.
— Ты ошибаешься, — нагло врала она.
— Враки! — не отступал он. Потом покачал головой и сказал с уверенностью: — Нет, нет и нет! Ты вешаешь мне лапшу. Ты здесь с заданием, и ничто не заставит меня переменить мнение.
Она дунула на белокурую прядь, упавшую ей на глаза, и заявила:
— Ты выиграл, Франсис, я сдаюсь. Я действительно здесь с заданием.
— Вот так-то лучше, — одобрил он. — Если бы ты и дальше уперлась на лжи, я должен был бы выяснить, что ты хочешь утаить.
— Во всем, что я тебе рассказала, нет ни капли лжи, — ответила она. — В данный момент я как раз выполняю свое задание.
— То есть занимаешься любовью со мной?
— Нет, полученные мной инструкции не столь точны в деталях, — пояснила она с улыбкой. — Я должна была встретиться с тобой тет-а-тет в укромном месте. Хочу добавить, что я впервые выполняю столь приятную миссию.
Она одарила Франсиса лукавой и несколько бесстыдной улыбкой.
— Продолжай, мне становится интересно.
— Мне поручено поговорить с тобой о Людвиге Кельберге, — призналась она.
Он удивленно застыл, глядя на нее с немым вопросом, затем спросил:
— Кто это — Людвиг Кельберг?
— Ты не знаешь его?
— Нет.
— Рассказывай другим, — сказала она недоверчиво.
— А почему я должен его знать?
— Это агент СВДКР!
— Впервые слышу о нем.
— Ты шутишь?
— Я говорю серьезно.
Она была разочарована. Он проворчал:
— Я знаю кое-кого в СВДКР, но не знаю всех сотрудников. Если ты утверждаешь, что этот Людвиг Кельберг — коллега, я охотно тебе верю. Так что же ты хотела мне о нем поведать?
— А вот что: ты спросишь у директора, хочет ли он узнать последние новости, касающиеся Кельберга, из первых рук. При положительном ответе я передам тебе сверхсекретную информацию по этому делу.