— А при отрицательном?
— Ты забудешь о моих словах, и мы не будем больше возвращаться к этой теме.
— К чему такие тайны? Не могла бы ты просто объяснить мне, о чем идет речь?
— Я не люблю говорить впустую… Завтра, если эта тема заинтересует твоего директора, мы продолжим беседу.
— Хорошо, — сказал он. — Не буду настаивать. В конце концов, меня лично эта история не касается.
Он отвернулся, чтобы загасить окурок о хрустальную пепельницу, стоящую на бежевом паласе, возле дивана.
Сильвия снова обняла его и стала провоцировать прямой, дерзкой и весьма красноречивой лаской.
Еще в Вене он убедился в том, что она была неутомимой партнершей, не имела никаких комплексов в любви и свободно брала инициативу в свои руки, когда речь шла об удовольствии. В любви она напоминала птицу-феникс, возрождающуюся из собственного пепла, воспламеняющую и испепеляющую.
Впрочем, Коплан не испытывал ни малейшего желания увернуться.
Здесь, в этой прослушиваемой квартире, его очень устраивало, что Сильвия, достигая высшей точки блаженства, оставалась молчаливой. С помутневшим взглядом и открытым ртом, она не издавала ни единого звука. Коплан очень ценил эту сдержанность, так как знал, что записывающее устройство все время работало и что завтра утром пленку прослушает Старик.
Вопреки всему, Старик слушал без привычных язвительных комментариев диалог Коплана и Сильвии Роммер. После прослушивания Коплан спросил:
— Что вы скажете об информации, касающейся Людвига Кельберга? Это не утка?
— Нет, — пробурчал Старик. — В действительности Кельберг не агент СВДКР, а корреспондент. Хочу подчеркнуть, что на сегодняшний день это — моя лучшая антенна, улавливающая все, что происходит в Балканском секторе.
— Где его резиденция?
— В Бухаресте.
— Другими словами, вы принимаете предложение Сильвии?
— Секунду! — пробрюзжал Старик.
Он нажал на одну из клавиш своего переговорного устройства и обратился к шефу административного отдела:
— Руссо? Вы меня слышите?
— Да, я вас слушаю, господин директор.
— Есть какие-нибудь новости о Людвиге Кельберге?
— Нет, господин директор. Я бы вас немедленно проинформировал.
— Вы связались с ZB-11?
— Да, но ответ пока отрицательный.
— Ко мне поступила конфиденциальная информация через Вену.
— Кельберг в Вене?
— Я еще не обсуждал этого вопроса, но буду держать вас в курсе.
— Я обрываю связь с ZB-11?
— Да, до нового приказа. Ждите моих дальнейших инструкций.
— Хорошо, господин директор.
Старик встал и подошел к сейфу. Взял одну из папок и вернулся к письменному столу. Открывая папку, он пробурчал:
— Людвиг Кельберг исчез ровно неделю назад. Бесследно.
Глава V
Поскольку замечание Старика оставило Коплана равнодушным, Старик сказал:
— Я объясню мою проблему…
Он склонил голову над папкой, пробежал глазами несколько листков, заглянул в карточку.
— Людвиг Кельберг — чиновник Боннского правительства, — начал он, поднимая глаза на Франсиса. — Он является членом комиссии по внешней торговле и сотрудничает в странах Восточной Европы в качестве эксперта по развитию промышленных связей. Как вам известно, Западная Германия располагает десятками тысяч подобных миссионеров, которые рассеяны по всей планете и являются истинными творцами ее современного процветания… Вам также известно, что Бонн, вопреки своей твердой антикоммунистической позиции, ежегодно увеличивает объем торговых сделок со странами — сателлитами СССР и самим СССР. Короче, Людвиг Кельберг имеет многочисленные и интересные контакты за «железным занавесом» и уже в течение десяти месяцев представляет мне сведения первостепенной важности. Я не знаю его источники, но, судя по качеству поставляемого им товара, они подобраны очень удачно.
Старик захлопнул папку и продолжал:
— Кельберг регулярно, раз в две недели, составлял для меня отчеты, содержание которых высоко оценивали многие из наших ведомств. Однако в последний раз, вопреки ожиданию, я не получил от него сообщения в установленный срок. По истечении сорока восьми часов я отдал распоряжение об установлении связи с нашим агентом в Бухаресте ZB-11… Вы слышали ответ Руссо: никаких известий о Кельберге.
— Когда вы ожидали его отчет?
— Двадцать восьмого октября, то есть неделю назад.