— Если хочешь, ты можешь кое-что записать, — предложила она Коплану.
Франсис взял блокнот и шариковую ручку, чтобы не вызвать подозрений собеседницы о наличии в квартире записывающих устройств.
Сильвия начала диктовать:
— Французский агент СВДКР должен появиться вечером в четверг, ровно в двадцать два часа, в бухарестском баре отеля. «Лидо», на бульваре Магеру. Он должен держать в руке газету «Юманите» так, чтобы был виден заголовок. Подойдя к стойке бара, он закажет пиво. Через четверть часа выйдет из бара и отправится в ночной клуб «Мелоди-бар», расположенный на другой стороне бульвара, через дорогу. Он пробудет в клубе ровно час и после этого отправится в агентство Эр Франс, расположенное на бульваре Бэльческу, являющемся продолжением бульвара Магеру… Именно там с агентом СВДКР вступит в контакт эмиссар секретного агента, сделавшего нам предложение в отношении освобождения Кельберга. Паролем будет закодированное имя тайного агента: Алмаз.
Коплан спросил:
— Каково настоящее имя Алмаза?
— Этого я не знаю, и мой шеф уверял меня в том, что тоже не знает его.
— Что дальше?
— Это все… Продолжение истории — на месте.
— Маловато, — разочарованно констатировал Франсис.
— Для начала достаточно.
— Начала чего? Конца? — бросил Коплан с раздражением.
Он встал, швырнул блокнот, закурил «Житан» и с мрачным видом стал ходить по комнате как маятник.
— Послушай, Сильвия. Вся эта история притянута за уши. Прозвище Алмаз заставляет меня думать, что речь идет о русском. Мне известно, что румынская полиция находится в тисках русской политической полиции… Твоему шефу не приходила в голову мысль о ловушке? — Красивое лицо Сильвии было серьезно.
— Да, — сказала она. — Клаус думал об этом, и я тоже. Но мы пришли к выводу, что это не так.
— Потому что вам хотелось хэппи-энда?
— Один человек в Вене знает Алмаза, — добавила она. — Но это лицо для нас недосягаемо. Алмаз настаивал на сохранении своего инкогнито при любых обстоятельствах… Конечно, нельзя полностью исключить риск, я согласна. Но это еще не основание отвергать предложение. Однако последнее слово не за мной.
Коплану надоело говорить обиняками. Он прямо спросил Сильвию:
— Почему Алмаз хочет помочь Франции в освобождении Людвига Кельберга из румынской военной тюрьмы?
— Не знаю.
— Все дело в этом, — заключил Франсис.
— То же самое я говорила Клаусу. Он сказал мне, что Алмаз симпатизирует Кельбергу… Не забывай, что он рискует своей шкурой.
— Если только не выполняет особого задания… — Сильвия молчала. Коплан снова спросил:
— Это все, что ты хотела сказать?
— Все.
— Представь, что эту миссию поручили мне. Ты бы ничего не хотела добавить в таком случае, чтобы помочь мне?
— Самая красивая девушка не может дать больше, чем имеет, Франсис.
Неожиданно она сказала:
— Похоже, что Алмаз связан в Бухаресте с подпольной организацией румынских патриотов.
— Непонятно, почему румынским патриотам не терпится освободить немецкого шпиона, работающего на Францию?
— Дело в том, что Кельберга арестовали одновременно с одним из руководителей этой подпольной организации. Патриоты в первую очередь хотят вырвать из когтей сигуранцы своего лидера. Для этого им нужен компетентный человек из-за рубежа… Они разработали план, но осуществить его можно только при помощи специалиста, имеющего опыт в диверсионных операциях.
— Почему ты мне не сказала всего этого сразу?
— Это не входило в мою миссию. Ты получишь полную информацию в Бухаресте, конечно, если ты туда отправишься.
— Продолжай, прошу тебя.
— На этот раз все, клянусь.
— Ладно, пусть директор решает, — вздохнул Коплан.
Чтобы рассеять тучи, затянувшие в результате этого напряженного разговора небо их беззаботного уик-энда, они решили прогуляться по Монмартру.
С наступлением ночи они вернулись на улицу Рэнуар и с молчаливого согласия забыли о своих профессиональных проблемах, чтобы сполна насладиться друг другом.
В перерывах Коплан не выпускал из вида своей цели, однако все вопросы, которые задал он своей очаровательной подруге, остались без ответа. Сильвия вскоре сама вернулась к этой теме, спросив Франсиса:
— Если эту миссию в Бухаресте поручат тебе, не мог бы ты на обратном пути сделать небольшой крюк и заехать в Вену?
— Зачем?
— Чтобы успокоить меня. — Он рассмеялся: