— Скажи своему господину, — тихо произнёс Леонт, пока копт проверял содержимое, — что это последний раз. Больше мы не курьеры.
Копт засмеялся — звук, похожий на шелест сухих листьев:
— Разве ты думаешь, что у тебя есть выбор?
Он скрылся в толпе, унося ларец. Леонт долго смотрел ему вслед, затем резко развернулся:
— Забыть, что видел. Это не наше дело.
Но Дориан уже знал — забыть не получится.
***
Узкие улочки портового квартала
Город встретил его шумом и пестротой. Копты в лёгких льняных одеждах торговались с купцами, их смуглая кожа блестела под солнцем. Джунгарские охранники в перьях и коже с мрачными лицами сторожили тюки с товарами.
Дориан брёл без цели, разглядывая незнакомый город. Его внимание привлекло низкое каменное здание с железными решётками — не рынок, не склад. Оттуда доносились приглушённые голоса.
Подойдя ближе, он понял — рынок рабов.
Запах поразил его сильнее, чем ожидалось. Не гниль и пот, а что-то другое - запах сломленных душ. Дориан сжал кулаки, вспомнив, как отец говорил о "чести свободного человека". Эти слова теперь казались наивными, как детская считалочка
Дориан остановился у входа в длинное каменное здание с коваными решётками. Даже на палящем солнце здесь витал холодок — будто стены впитали в себя отчаяние тех, кто томился внутри.
Он сделал шаг внутрь, и запах ударил в нос: пот, ржавое железо и что-то сладковато-гнилостное.
В полумраке виднелись клетки.
В ближайшей сидели джунгары — высокие, с кожей цвета тёмной меди, сплошь покрытой ритуальными шрамами. Они не смотрели на проходящих, а тихо напевали.
Это была странная мелодия — монотонная, как ветер в ущелье, с хриплыми горловыми звуками.
Дориан замер, прислушиваясь.
— Что они поют? — спросил он у охранника-копта, лениво жевавшего листья стимулятора.
Тот пожал плечами:
— Погребальную. По себе.
Один из джунгаров — старик с седыми висками и выбитыми зубами — вдруг поднял голову. Его глаза встретились с Дорианом.
— Беги, мальчик, — прошептал он на ломаном торговом языке. —"Скоро они придут за всеми нами.
Глаза старика были пусты, но в них горела искра, которую Дориан видел лишь однажды - у отца, когда тот говорил о море. Он не сумасшедший, - понял Дориан. - Он уже мёртв. Просто ещё не лёг в землю
Охранник грубо ткнул в клетку палкой:
— Заткнись, старая кость!
Старик не отстранился. Капли крови выступили на его лбу, но он продолжал смотреть на Дориана.
— Они уже слышат твоё сердце.
Дориан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хотел спросить, что старик имеет в виду, но в этот момент из глубины зала раздался голос:
— Эй, любопытный! Ты будешь стоять там весь день?
Это был светловолосый мужчина в дальней клетке.
Октар.
Низкое каменное здание с железными решётками выглядело мрачным пятном на фоне яркого города. Внутри царил полумрак, прерываемый лишь редкими факелами, дым от которых смешивался с запахом пота и страха. Клетки, грубо сколоченные из толстых деревянных брусьев, стояли вплотную друг к другу. Некоторые пленники молча сидели, уставившись в пол, другие — цеплялись за прутья, их глаза полые от отчаяния
Рядом с клетками, забитыми джунгарами и коптами, стояла одна, почти пустая. В ней сидел светловолосый мужчина с обожжёнными руками.
Виндерландец? Здесь?
Дориан остановился.
Дориан присел на корточки, чтобы быть на уровне с пленником:
— Ты не местный. Виндерландец?
Раб медленно поднял голову. Его глаза — холодные, как сталь в морозное утро:
— А коптам какая разница? Для них все чужеземцы — или рабы, или удобрения для своих проклятых пальм.
— Мне интересно, — Дориан достал лепёшку. — Как светловолосый северянин оказался в коптской клетке?
Пленник жадно схватил еду, но ответил с горькой усмешкой:
— По глупости. Думал, здесь золото валяется под ногами. Оказалось — только цепи и кнуты.
Дориан достал из сумки лепёшку, оставшуюся с корабля, и просунул между прутьев.
— Как звать?
— Октар.
— Что делал в этих краях?
— Искал приключений, — оскалился Октар. — Нашёл.
Дориан хотел спросить ещё что-то, но вдруг раб наклонился вперёд, цепляясь пальцами за прутья.
— Убирайся из города.