— Почему?
— Они уже близко.
— Кто?
Октар лишь покачал головой и отошёл вглубь клетки.
***
Таверна «Разбитый весло»
Дориан зашёл в полутемное помещение, пропахшее вином и жареным мясом. Заказав кувшин местного пива, он прислушался к разговорам.
Таверна была похожа на все портовые питейные заведения — низкие потолки, закопчённые стены, грубые деревянные столы, исцарапанные ножами. В углу дымился очаг, над которым висел котёл с похлёбкой, издававший густой, пряный аромат. По стенам висели сети, старые якоря и даже чучело огромной рыбы-меча — трофей какого-то моряка. Воздух был густым от запаха перебродившего пива, жареного мяса и табака
— ...а я говорю, видел их сам! — кричал пьяный копт в потрёпанном плаще. — Выходят из джунглей ночью! Кожа — как кора, глаза горят!
— Опять твои сказки про немёртвых? — засмеялся сосед.
— Это не сказки! Они...
Грохот распахнутой двери прервал его. В таверну ворвался стражник, весь в крови.
— Немёртвые! В городе!
На улице завыли тревожные трубы.
Дориан вскочил, хватаясь за ксифос.
Они уже здесь.
Часть третья
Дориан выскочил из таверны, и городской воздух ударил ему в лицо — теперь он пах гарью, кровью и чем-то гнилым. Над крышами клубился чёрный дым. Люди бежали, кричали, спотыкались о разбросанные товары.
Улицы, ещё недавно наполненные шумом торговли, теперь превратились в ад. Дома горели, выбрасывая в небо чёрные клубы дыма, которые смешивались с криками людей. Рынок, где ещё час назад торговали специями и тканями, теперь был завален разбросанными товарами — разбитыми кувшинами с оливковым маслом, рассыпанными пряностями, растоптанными фруктами. Всюду бежали люди — кто-то нёс детей, кто-то тащил узел с пожитками, а кто-то уже лежал на земле, не двигаясь.
Дым застилал улицы, смешиваясь с криками бегущих людей. Дориан прижался спиной к стене, сжимая рукоять ксифоса. Ладонь вспотела — не от страха, а от адского жара, пышущего от горящих домов.
Из переулка выползло оно.
Существо двигалось рывками, будто его суставы не гнулись, а ломались при каждом шаге. Кожа, покрытая трещинами, напоминала высохшую кору, а из разорванной на груди раны сочилась чёрная жижа, шипящая на камнях. Но хуже всего были глаза — жёлтые, без зрачков, горящие тусклым, немигающим светом.
Существа выходили из переулков, их движения были неестественными, словно их тела не подчинялись законам природы. Их кожа, покрытая трещинами, напоминала кору старого дерева, а из ран сочилась чёрная, густая жидкость, оставляющая на камнях едкий дымящийся след. Их глаза светились жёлтым, как у хищных зверей, но в них не было ни жизни, ни разума — только голод
— Чёрт возьми... — прошептал Дориан.
Тварь замерла, повернув голову. Потом резко рванула к нему.
Сердце колотилось, но руки оставались спокойными. Как отец учил: "Страх - это ветер в паруса, а не якорь". Дориан перехватил ксифос, чувствуя знакомые зазубрины на рукояти - следы десятков схваток, через которые прошло это оружие до него
Первая атака.
Дориан едва успел отпрыгнуть в сторону. Когтистая лапа пролетела в сантиметре от его лица, оставив на стене глубокие царапины. Сердце колотилось, но руки не дрожали — отец учил: «В бою главное не сила, а дыхание. Дыши — и не умрёшь».
— Ну давай, урод... — проворчал он, перехватывая меч.
Чудовище развернулось, его челюсти щёлкнули, будто пытаясь укусить воздух.
Контратака.
Дориан сделал шаг вперёд и рубанул горизонтально — удар, который должен был снести голову. Но тварь неестественно дёрнулась, и лезвие лишь скользнуло по плечу. Чёрная кровь брызнула на камни, зашипела.
— Так тебе и надо!
Но монстр не упал. Он даже не зарычал — просто снова пошёл вперёд, будто не чувствуя боли.
Ошибка.
Дориан отступил, но споткнулся о разбитый кувшин. На миг потерял равновесие — и этого хватило.
Когти впились ему в плечо.
— А-а-аргх!
Боль пронзила тело, горячая и острая. Кровь тут же пропитала рубаху. Но вместо того чтобы застыть в ужасе, Дориан разозлился.
Последний удар.
Он рванулся вперёд, не обращая внимания на рвущуюся рану, и со всей силы всадил ксифос в шею твари. Лезвие вошло глубоко, почти до рукояти.