— Тебе нравится мой брат? — шепотом спросила Ильда, заговорщически подмигнув Ку.
Ку густо покраснела.
Ильда порывисто вздохнула.
— Ничего не поделаешь, — все так же шепотом сказала она, — Андраш просто обожает Ирину!
Ку фыркнула, оставив свое мнение при себе.
Что она могла сказать ни о чем не подозревающей Ильде? Что ее брат попался на крючок прошлого и безнадежно погиб для этого мира, как и сама Ку? Никто бы ей не поверил.
Ирина придвинулась к Андрашу почти вплотную, плечи их соприкасались; ее гладкие черные волосы щекотали его щеку, яркие губы шептали ему что-то на ухо — и он, рассмеявшись, прижал ее к себе, поцеловал, снова рассмеялся… У Ку просто голова шла кругом. Она старалась убедить себя в том, что это не Петер Майер, но у нее ничего не получалось. Каждое его прикосновение к Ирине отзывалось в ней резкой болью, словно кто-то жег ее изнутри раскаленным железом. Закрыв на миг глаза, она с такой ясностью представила себе прикосновения Петера Майера, что ей чуть не стало дурно.
А Ирина смеялась чистым, как горный ручей, переливчатым смехом, гладя затылок Андраша, прижимаясь к его руке высокой, налитой грудью.
— Я пойду спать, — решительно заявила Ку, и ее никто не стал удерживать.
Поднявшись в маленькую спальню со скошенной чердачной стеной, Ку быстро разделась и легла, накрывшись легким пуховым одеялом.
Сон моментально пришел к ней — сон без сновидений, глубокий и темный, как провал в памяти. Но вскоре она снова проснулась, скорее всего, от духоты, сбросила одеяло, уставилась, подложив руки под голову, в маленькое, залитое лунным светом окошко. В доме было так тихо, что слышался шелест ореховых деревьев в саду. Ку лежала, не шевелясь, и из глаз ее на подушку катились слезы. Боль безысходной любви. Она услышала, как внизу пробили часы, услышала смех и хлопанье дверей. И снова все затихло.
Несколько раз Ку засыпала и просыпалась. Ей снились мимолетные, неразборчивые картины, она тщетно стремилась к чему-то, старалась что-то удержать в руках… один раз перед ней мелькнула злорадная, дьявольская улыбка Петера Майера, но Ку понимала, что все это ей только снится.
На рассвете она проснулась окончательно. Где-то скрипнула дверь. Или ей это показалось? Чьи-то тихие, но уверенные шаги на лестнице, по узкому коридору мансарды… Наверху, кроме Ку, никто не ночевал.
Сев на постели, она прислушалась. Шаги приближались к ее двери. «Нет, — в страхе подумала она, — этого не может быть…»
Не успела она додумать свою мысль до конца, как в дверь кто-то осторожно постучал. Притвориться спящей или ответить? Впрочем, это мало что меняло, потому что дверь в комнате не запиралась.
Сжав в отчаянии кулаки, Ку произнесла с безнадежным спокойствием:
— Да, я не сплю.
Дверь приоткрылась, и он вошел — с растрепанными светлыми волосами, в белой, расстегнутой на груди рубашке, небрежно заправленной в спортивные брюки.
Ку задрожала. Ее расслабленная сном воля готова была изменить разуму. Тот, кто стоял теперь в нескольких шагах от нее, был для нее Петером Майером — и больше никем.
— Я не могу заснуть, — сказал он, все еще стоя в дверях, — извини, что я тебя потревожил… но я понял, что мне снова нужно попасть туда… в деревню Перелесок…
Ку печально посмотрела на него.
— Я должен найти ее!.. — сбивчиво продолжал он. — Мне нужна только она… И я не знаю, что случилось с этой женщиной после того, как… Мне кажется, ей угрожает опасность…
«Ее сожгли на костре…» — чуть было не сказала Ку.
— Я должен найти эту женщину, иначе я сойду с ума!
Подтянув к подбородку колени, накрытые одеялом, Ку неотрывно смотрела на него. И он тоже смотрел на нее, смотрел прямо в глаза, но, как ни странно, от этого взгляда ничто не вспыхивало и не загоралось в ней. В этом взгляде не было дикой, стихийной силы, исходившей от Петера Майера. Это был взгляд совершенно другого человека.
— Ты уже сошел с ума, Андраш, — печально произнесла Ку, — ведь этой женщине, как ты сам сказал, не меньше сорока…
— Ну и что, — вспылил он, — какое это имеет значение?
Прикрыв дверь, он сел на маленький диванчик, стоящий в углу.
— Андраш, — сдавленным голосом произнесла Ку, — ты знаешь только половину истины. Другая же половина истины состоит в том, что эта женщина… гораздо старше, чем ты думаешь! Она умерла триста лет назад…
Андраш долго молчал, думая о чем-то. Наконец, в упор посмотрев на Ку, сказал:
— Я с тобой говорю серьезно, а ты…
— Я тоже серьезно, — перебила его Ку.