Вождь, завёлся с полуоборота – как двигатель внутреннего сгорания, оснащённый системой зажигания фирмы «Bosch»:
- Если мы, конечно - будем вести нэзависимую внутреннюю и внэшнюю политику, а не подстэлимся под страны Запада - подобно этим «самостийным» проституткам… Я имэю в виду лимфотропов - которыми нас окружили, как санитарным кордоном. Но ми русские - ми ныкогда не сдадимся!
Командарм Свечников, с гордостью подтвердив: «И так будет ныне, присно и во веки веков!», продолжил развивать свою мысль:
- …Следующий политико-экономический кризис мировой системы капитализма не за горами (хотя возможно у нас будет в запасе «мирная передышка» в пару десятков лет) и, несомненно одно: решить его захотят за счёт - даже не самого слабого, по их мнению – а за счёт «чужака»… За счёт нас, то есть.
- Согласен! Ми, национал-большэвики, для этих акул мирового имрэриализма - ныкогда своими нэ станэм.
Свечников осторожно уточил:
- Кто бы не был у власти в России, но попытайся он только собрать воедино её осколки – он тотчас станет врагом Запада. Даже, лишь одного подозрения о таких намерениях будет достаточно!
Рисунок 41. Без комментариев...
Сталин, с лёгкой усмешкой:
- Нэ могу с Вами нэ согласится… Однако, Ви нэсколько отклоняетесь от темы, Михаил Степанович. Нэ надо читать нам с лекцию о международном положении… Видите? Товарищем Фёдоров уже засыпает.
Тот встрепенулся и потянулся за стаканом с уже остывшем чаем:
- Никак нет, товарищ Сталин! Я внимательно слушаю, но никак не могу понять связь между…
Извиняясь, Свечников поднял руки вверх, как бы в шутку сдаваясь:
- Извините меня за многословие, но на всякий случай решил ещё раз заострить ваше внимание на всей серьёзности нашего с вами положения… Теперь перехожу к самой сути.
После небольшой паузы:
- Всего, конечно предугадать невозможно, но исходя из самого мрачного сценария развития событий (а ведь согласно народной мудрости, надеясь на лучшее – надо готовиться к худшему!), война против нас может только коалиционной. То есть несколько развитых экономически капиталистических стран (каждая из которых как минимум не уступает нам по численности, а экономически превосходит в несколько раз), воспользовавшись тем или иным предлогом (а то и пренебрег подобными дипломатическими условностями), развяжут против народа России войну на уничтожение… Они или мы! Никакого, по сути «патового» состояния – которым является Версальский мир, уже не будет.
Сталин, обладающий отличной памятью, вспомнил некоторые высказывания классиков марксизма и был вынужден мысленно согласиться со словами Коменданта:
«ОНИ ИЛИ МЫ!!! Или мы подчиним себе Европу, или будем уничтожены и преданы историческому забвению».
Свечников продолжал:
- И, что мы может противопоставить этой объединённой мощи, к которой без всякого сомнения примкнут лимфотропы от Финляндии до Хивы - в надежде урвать ещё один кусок русского пирога? У нас осталось населения где-то чуть больше семидесяти миллионов: значит - если даже экономически быстро восстановимся до уровня Российской Империи, наша армия мирного времени - чуть более полумиллиона, а военного – полтора-два.
- «Бабы ещё нарожают», - ответил Вождь, - в дэревнях после объявления НЭПа - просто бэшенная рождаемость!
***
Надо заметить, что в отличии от автора данной цитаты - петровского фельдмаршала Бориса Шереметьева, Сталин не просто говорил - но и всемерно способствовал рождаемости.
Нет, он вовсе не стремился как племенной бык, покрыть всё живое – что в юбке!
Несмотря на скудность средств создавались рабочие места для беженцев, детские дома для беспризорников, законодательным путём были запрещены аборты у женщин при первой беременности… Введён налог на бездетность, процедура развода супругов была усложнена до предела, а за неуплату алиментов – «неуловимому папе» грозила конфискация имущества и «исправительно-трудовые работы» на торфоразработках с большими сроками.
***
Кремлёвский комендант имел на это свою собственную точку зрения, в корне отличавшуюся от сталинской:
- Как воюет мобилизованный русский мужик, мы уже видели! Три раза видели: сперва он не захотел воевать за Царя-батюшку – которому присягал, затем в семнадцатом году за «демократию» - давшую ему волю и, наконец в двадцатом году - за Советскую Власть, давшую ему землю.