Тисан ощущал, как тяжело поддерживать столь иссушающее заклинание, однако Копьё постепенно брало верх над умением Майлинь. Плазменный шар начал медленно смещаться в сторону горделивой Змеи.
— Похоже, победа за мной, — проговорил Призрак.
И в тот же момент в теле Тисана появилась слабость. Это не было усталостью или следствием траты магических сил. Что-то распространялось в крови и уже начало проявляться на коже чёрными узорами и бегущими «червяками» вздувшихся вен.
Призрак взглянул на Майлинь. Та мерзко улыбалась.
— Что это? — прошептал Тисан и пошатнулся.
Поток молний из копья иссяк. Плазменный шар на мгновение замер на месте, а затем рухнул на Призрака. Раздался взрыв, сотрясший стены арены.
Тисан выжил благодаря Чешуе дракона, но не мог стоять на ногах.
Майлинь убрала крылья и ловко приземлилась рядом.
— Как ты себя чувствуешь? — с улыбкой спросила она, присев рядом. — Яд уже растёкся по твоим венам, от него нет спасения. Он убивает медленно и мучительно…
— Яд? — прохрипел Тисан. — Но… когда?
— Надеюсь, тебе понравились блюда на сегодняшнем завтраке?
Призрак моментально вспомнил стол в комнате, наполненный всевозможными деликатесами. Неужели клан Вечного Змея опустился до того, чтобы травить конкурентов на подобном турнире? Такую низость сложно было даже предвидеть.
— Не думай, что я забыл. тот позор на соревновании алхимии, предательство Хана Тало, — шептала Майлинь. — Действие его пилюль легко было развеять. А сейчас пришла пора мести! Надеюсь, тебе дорога та беловолосая девушка, что осталась наверху? Уверена, что она уже разлагается изнутри точно так же, как и ты…
— Илин! — прошептал Тисан, в его мозг ворвался ужас.
Призрак из последних сил встал на ноги и шатаясь побрёл к выходу с арены. Ему было всё равно на проигрыш, репутацию. Сейчас он должен был помочь Белой Волчице, только это имело значение.
— Я тебя не отпускала! — рявкнула Майлинь.
Движением руки фурия призвала белую плеть и окутала ею ноги жертвы, а после сильно дёрнула хлыстом назад.
Тисана отбросило прочь от ворот. Он пролетел с десяток метров и упал прямо напротив балконов с императорской семьёй.
Невзирая на усиливающуюся боль и слабость, Призрак снова встал на ноги. Его затуманенный взор поднялся вверх.
— Фиала! — взмолился Тисан прерывающимся голосом. — Прошу, помоги Илин! Она в опасности!
Дочь императора непонимающе посмотрела на Призрака. Увидев в его взгляде боль и обречённость, Фиала вскочила со своего места, растеряв всю ту статность, что была присуща дворянам. Теперь она снова была похожа на ту обычную девушку, впервые встреченную возле заброшенной деревеньки.
— Поторопись! — просил Тисан. — Я… я…
Сил не осталось, Призрака начало мелко трясти.
Однако Фиала уже покинула балкон и скрылась на лестнице, попутно уклоняясь от попытавшихся остановить её гвардейцев.
— Поздно, — рассмеялась Майлинь, снова накидывая лассо и подтягивая к себе почти бесчувственного Тисана. — Этот яд уже убил твою драгоценную Илин. О! Как же мне нравится твой взгляд обречённости. Неужели ты ещё и заплачешь?..
— Ты за это заплатишь… — шептал Тисан, хватая воздух почерневшими губами.
— И кто меня заставит? — фыркнула фурия. — Мой клан имеет слишком большое влияние. Даже если бы кто и узнал об этой шалости, то нам всё бы сошло с рук.
Тисан понял, что это не простая бравада, и от этого злость захлестнула сознание.
Призрак призвал своё копьё и сумел сесть. Его глаза смотрели с яростью дикого зверя, в них читалось желание убить.
— Ой, как мило! — пролепетала Майлинь. — Ты ещё сопротивляешься? Как же это забавно.
— Тебе смешно? — еле слышно спросил Тисан, вставая на ноги и тяжело опираясь на копьё. — Но сегодня ты совершила самую большую ошибку в своей жизни…
— Какую же, покойник?
— Напала на Илин!
Копьё в руках Призрака завибрировало, самоцвет в основании клинка ярко вспыхнул. Всё тело Тисана окутало облако из множества молний, впиваясь в плоть и разрывая кожу.
— Что ты делаешь? — изумилась Майлинь. — Сам себя убиваешь? Мог бы просто немного подождать…
Но Тисан не слушал. Казалось, разум полностью покинул его, а копьё взбесилось и разрывало собственного хозяина на части. Однако вместе с этим из тела выжигалась и отрава, пусть и приходилось выдерживать ужасающую боль.