- Тебя введут в курс дела, уверен, ты сообразишь, что надо делать, – после этого махнул рукой и в кабинет занесли мои цветы с моей комнаты. Поставили на стол, вызвав непонимания с моей стороны. Дмитров открыл какую-то бутылочку и медленно стал выливать под корни растению, при этом продолжая смотреть на меня не мигающим взглядом. Через несколько секунд цветок стал вянуть, по его нежным листочкам стал распространятся ожог, и я чувствовала его «боль», она не похожа на человеческую, но она реальная. И та осознанность, что цветок хотел расти дальше, но ему не дали, плитой вдавливала меня…я была оглушена. Со стороны казалось, что я двинутая по растениям, не более, но в реальности все было, как есть, я просто сама часть этих растений. Вместе с цветком внутри меня сейчас умирала какая-то часть души. Потрясенно поднимаю глаза на Дмитрова. В его взгляде ни капли сочувствия, только желание достичь поставленных целей.
- Надеюсь вам понятно? – спокойно разворачивается и уходит.
Дотрагиваюсь до цветка, пытаюсь послать свою энергию, но он необратимо продолжал погибать, это уже была агония. Вся горечь от его ухода течет по моим рукам к нему, я передаю ему, как сильно его люблю, он успевает почувствовать это. Замечаю последний зеленый листочек и быстро срываю его. Иду за одноразовым стаканчиком и водой. Ставлю его туда, что с ним делать дальше, разберусь чуть позже, сейчас мне надо выяснить, что показали Давиду. Подхожу к мужчине и беру фотографии со стола, он даже не сопротивляется, кажется, что и его покинули силы. Смотрю на фотографию и мои нервы «прошивает». Мурашки встают на теле, наверное, сейчас я тоже не отличаюсь по цвету лица с Давидом. На фотографии лежит Анюта, рядом стоят врач в халате и со шприцом, а с ним рядом Дмитров и Кирилл. На нескольких фотографиях запечатлено, как от боли кричит Аня. Ей что-то ввели в вену, что-то что причинило ей такую боль, скорее всего она отключилась от неё, так как на следующей фотографии она просто лежит вся белая и худая, а на фотографии размашисто написано ручкой – «Пока живая». Чувствую, как дрожат руки и бисеринки пота выступили на лбу. В виски бьет эта фраза, что она пока еще живая, это значит, что у нас есть еще время. Трогаю Давида за плечо, он поднимает голову, в глазах безысходность. Смотрю на него и хрипло говорю:
- Рассказывай.
Он всё понимает, но видно морально он сдался.
- Давид, мы должны прекратить это, ты должен мне сказать, что я должна делать.
- Кора, нам надо сделать заказ на определённый вид биологического препарата. Разработок по новым бактериальным и другим видам очень много, но это отличает ото всех остальных очень точечным назначением. Его суть в том, что оно «прививается» населению определенного региона или страны, или даже городка, лишь бы это были люди, которые живут практически на постоянной основе в этом месте. А дальше самое интересное. Этим жителям абсолютно ничего не будет, а вот все, кто будет приезжать в такие места, будут заражаться не знакомой болезнью, они не будут являться переносчиками, поэтому по возвращению домой, будут умирать, кто-то быстро, кто-то медленнее, с антидотом пока не ясно. Цель этого всего, подорвать туризм в определённых местах, развить слухи, навести тревогу. Те, кто это затеял подпольно будут задавать направление местам отдыха, а это очень большие деньги. Кажется, что это капля в море, но это подрыв экономики, снижение численности населения. Этого добивается определённая страна, только время может показать, какая именно. Так как это коснется всех, и только мы будем знать, о причастности какой именно, так как в этом месте меньше всего будет таких смертей. Понимаешь Кора, будут умирать люди, дети, смертей будет много. Будут приходить в упадок определенные страны, в которых живут только туризмом, это голод и болезни. Да, руководство стран начнет борьбу, но пока разберутся, руководить и управлять может уже быть и не кем, – подавленность Давида передалась и мне.
Сейчас я понимала, что выводить из игры сначала надо наших главных руководителей. Сколько их точно информации нет. Мне надо обсудить свои идеи с Давидом, но как это сделать тихо и незаметно не понимала. Сейчас не скрываясь с нами находился охранник и на всё у нас всего лишь два дня.