Мы слаженно приступили к реализации задуманного. Если с жидкостью для распыления не возникнет проблем, то где взять телефон, чтобы снять диалог с Дмитровым? Ведь все наши гаджеты в сейфе. Как ни странно, но с решением нашелся Давид.
Еще до того, как перейти сюда, он мечтал, что будет делать такие наиважнейшие открытия, которые решат многие проблемы людей, но все оказалось не таких радужным, каким он себе нафантазировал. Для своих работ Давид успел купить записывающий диктофон со встроенной камерой, которую потом уже за ненадобностью он просто оставил среди прочих, не нужных теперь личных вещей.
Повод для вызова Дмитрова нашелся быстро. Поэтому мы попросили охранника пригласить его. Пока охранник отвернулся и передавал нашу просьбу по рации, мы закрываю обзор камерам установили диктофон так, чтобы создавалась иллюзия обычного лабораторного барахла, добавив на стол визуальный «шум».
Примерно, через пол часа дверь открылась и вошел Дмитров. Давид выступал в роли парламентера.
- Мы хотим попросить для нашей разработки еще пару дней, так как то, что мы добиваемся сделать, должно иметь безупречную форму фрагмента, встраиваемого в ДНК, чтобы не было мутирующей формы в дальнейшем. А для этого сыворотка должна выдержать несколько этапов проверки. Формулу самой сыворотки и из чего ее делать мы нашли, дело только во времени. Вы ведь хотите, чтобы те люди, для которых это разрабатывается оставались здоровыми, а влияние было только на тех, кто посещает определенные места? И хотелось бы уточнить момент с восстанавливающей функцией людей. Можем мы добавить фрагмент не полного разрушения, а скорректировать так, чтобы дети не были восприимчивы к этому составу?
- Нет, влияние должны быть сто процентным, - ответ был ожидаемо таким, но вера в человечность сильнее меня. – Время я вам дам, но это последние дополнительные дни, если состав не будет готовым, через отведенное время, в ваших услугах мы больше не нуждаемся, - это было сказано таким тоном, что мы поняли, живыми нам от сюда не дадут выйти.
Дмитров ушёл, а мы незаметно убрали диктофон. Этого конечно мало, но мы надеемся найти в кабинете еще информацию. Скорее всего всё хранится на компьютере, поэтому следующим этапом нам нужно попасть в кабинет, когда там будет только один Богдан Ринатович, и это мы решили сделать сегодня, время до конца рабочего дня еще было.
Средство блокировки было готово. Испытуемый находился под боком. Взяв распылитель и дав антидот Давиду, я пошла к охраннику. Первый пшик я сделала на стоящее рядом растение, этого достаточно было для замедления реакции, так как нам нужна была перестраховка и точно знать, что он не запомнит, как я тыкала ему пузырьком в лицо. Когда я распылила средство, и убедилась в его действии, то дала отмашку Давиду, чтобы он был готов выйти из кабинета. Я попросила охранника позвонить в кабинет директора и узнать на месте ли он? Тот без эмоций сделал, то, о чём его просили. Мы сказали ему, чтобы он передал, что мы сейчас хотели бы поговорить безотлагательно с Богданом Ринатовичем, охранник, как болванчик повторил за нами наши слова. На том конце попросили подождать, и через минуту ответили, что нас будут ждать сейчас.
Под конвоем мы пошли к директору. На нас никто не обращал внимания, так как мы передвигались не самостоятельно, а в этом секторе это было нормой.
На подходе к приемной, я ощутила сильное напряжение и судя по Давиду, он тоже еле держался от банальной истерики, жизнь его не готовила к таким зигзагам, но видно сильные чувства к Анне преобладали, поэтому он держался мужественно.
В приемной нас встретила секретарь и мило улыбнулась, сказала, что нас уже ждут. Я мысленно скрестила пальчики, не хотелось бы, чтобы кто-то из их тройки успел прийти в кабинет до нас. Нам повезло, директор был один. Я не останавливаясь пошла к нему на ходу комментируя свои телодвижения.
- Здравствуйте Богдан Ринатович, нам надо вам срочно показать образец и расчет, чтобы вы уже окончательно утвердили его, - за моим монологом он не увидел ничего опасного, поэтому оставался спокойным, это мне и надо было. Быстро нажав на распылитель, я продолжала сыпать терминами и совать под нос расчетами, чтобы отвлечь внимание от своих действий. Секунд двадцать ушло на то, чтобы препарат начал действовать. Глаза стали приобретать бессмысленное выражение. Для большего эффекта я сделал еще один пшик, и мы приступили к самому сложному этапу. Я стала задавать вопросы: