- Давид, какая ваша главная цель была прихода в кабинет?
- Нам нужно было собрать информацию о том, чем действительно занимается компания, – бисеринки пота и натужный процесс мышления на лице у Давида, он пытался бороться с гипнозом Евгения.
Ярость, всепоглощающая на этих двух ублюдков. Из-за их вмешательства за минуту могло пойти все в бездну, всё то, что мы выстраивали годами. Пришел в себя только от того, что меня кто-то держит и не дает совершить то, о чём я пожалею, не по тому, что станет жалко этих выродков, а потому, что «висит» заказ, который по идеи надо уже пустить в ход, и я даже знаю, кто будет подопытным. Следующий вопрос от Евгения становится теми самыми гвоздями в крышку гроба, которые эти двое своими руками приколотили:
- Где сейчас собранные вами материалы?
- У нескольких доверенных людей, которые должны пустить их в ход в ближайшее время, – ответ Давида вызывает очередной взрыв агрессии.
- Назови имена посвященных, – почти рычит Дмитров.
- Я их не знаю, - ответ Давида, вызывает тошноту. Все головы повернулись к Коре. Девушка сидит бледная и мы понимаем, что она не подверглась гипнозу, а воспринимает абсолютно все, поэтому сейчас любой из нас мог задать ей вопрос, но факт того, что она расскажет правду, минимальный. Владлен недолго думая подходит к Давиду и ножом распарывает ему ногу, при этом внимательно наблюдая за девушкой, на что Кора шепотом просит остановиться, что она всё расскажет. Действительно она много нам рассказала. Как я раньше не заметил в ней угрозу? После того, как она замолчала, я отдаю приказ отвести их обратно и предупреждаю, что, если через два дня не будет всё готово, то будут применены методы, которые им не понравятся. Со жгучей ненавистью смотрю на Кору, мои светлые чувства, которые зарождались во мне, просто сгорали, и из-за этого, дикое чувство убить её расцветало! Я уже точно знал, что буду делать с ней, через отведенное для неё время.
Кирилл.
Ненадолго, всего на несколько минут, оказавшись под властным влиянием Дмитрова, я ощутил, как будто меня окутали густой, липкой тиной. Но, к моему удивлению, морально я уже был к этому готов, предчувствовал эту гнетущую атмосферу. Устояв, я максимально сжимаю челюсти, стараясь подавить внутренний протест, чтобы его голос, холодный и бесстрастный, просачивался сквозь призму моего сознания, как будто доносился сквозь толщу воды, искаженный и отдаленный. Я заставляю себя сосредоточиться, анализировать своё состояние, пытаясь уловить малейшие изменения в пульсе и дыхании. Понимаю, что, несмотря на внешнее давление, сам контролирую свои мысли, что это мой единственный щит в этой опасной ситуации. И поэтому начинаю прислушиваться к тому, о чём говорят в кабинете, к обрывкам фраз, к интонациям, к едва заметным жестам. Постепенно, словно змея, холодный ужас начинает проникать в меня, и волосы на коже встают дыбом. Я уже понимаю, что Кора и Давид, своими действиями, подписали себе смертный приговор. Их теперь однозначно так не оставят, их бунт против установленного порядка будет жестоко подавлен. Оставалась слабая, призрачная надежда, что «убрать» их поручат мне, что я смогу хотя бы контролировать процесс, смягчить последствия. Вглядываюсь в лица руководства, в их непроницаемые маски, и вижу, что привилегия отомстить за нарушенную гармонию, за их оскорбленное чувство справедливости, будет только у них, высших чинов церкви. И, что самое страшное, Корой лично займется Богдан Ринатович, глава всего здесь и тот который решает слишком многое в судьбах людей, человек безжалостный и методичный, чья репутация внушала ужас даже самым преданным служителям. Страх за девушку парализует меня, сковывает движения, лишает дара речи. В голове начинает созревать план, пусть пока еще смутный и нечеткий, как вытащить её отсюда, вырвать из этой смертельной ловушки. Довеском будет Давид, я понимаю, что вряд ли она бросит его, несмотря на опасность. Её человечность слишком человечна, слишком ярка, даже по меркам церкви, которая стремится подавить любые проявления индивидуальности и эмоций. Она излучает свет, и я понимаю, что должен быть рядом с ней, стать частью этого света, её защитником и опорой в этом темном и враждебном мире.