Медленно иду к дому и импульсами здороваюсь со своим садом. Столько радости я получаю в ответ, меня ждали. Захожу в дом, но там никого нет, хоть дверь и открыта. Ощущение, что отсюда вышли совсем недавно, так как чайник еще горячий. Решаю дождаться Жаннет, которая вернулась глубокой ночью и совершенно не удивилась меня здесь увидев.
-Здравствуй моя ягодка, – улыбка у неё теплая.
-Здравствуй Жаннет! Я очень рада тебя видеть. Сейчас я всё объясню…
- Ой, брось моя, рыся, ты здесь и это замечательно, сейчас я достану твои любимые десерты из фруктов, как чувствовала, что ты скоро приедешь!
- Жаннет, я не приехала, я…– как объяснить человеку, что произошло, вряд ли она поверит.
- Ой, соки ментола! Я тебя умоляю! Хоть на метле прилетела! Садись давай и расскажи о чём я должна знать, не более, – в этом вся эта женщина –леди. Я любила её бездумно. Её любили все, за легкость характера, за умение дружить и не осуждать. Про таких всегда говорят только хорошее, даже закоренелые сплетницы глубинок. Мне стало легко, так всегда было, когда она находилась рядом. Придя в себя, я начала ей рассказывать, что за это время произошло со мной. Я внимательно отслеживала её реакцию, но то, что она иногда комментировала, было похоже на попытки шутить. Моменты с детьми вызвали в ней бурю эмоций, и она перешла на ругательства не знакомого мне языка. Она потрясала руками в воздухе и не могла угомониться, только после того, как я заверила её, что почти всем детям смогла помочь, в её глаз появились и облегчение, и вселенская грусть.
После моего рассказа, разговоры потекли своим чередом. Мне казалось, что я никуда не уезжала, и только деревяшка, которую я повесила себе на шею, подтверждало то, что это всё было в реальности. От этого куска дерева исходила странная энергия, она как будто пульсировала. Когда я пыталась сосредоточиться на этом, всё прекращалось. Наблюдающая за мной Жаннет обронила, что мне надо с ним заниматься, но не продолжила мысль, а свернула тему, настаивать я не стала. Что она имела в виду осталось загадкой, ведь не может же быть такого, что она знает и умеет больше, чем показывает? Решаю потерпеть. Со временем всё встанет на свои места, если конечно у меня будет это время…как оказалось, будет.
Массирую виски, это помогает отвлечься, от напряжения в целом. Я уже продолжительное время сижу в таёжном уголке Сибири. Привкус горечи есть, но он теряется, когда я пропускаю через пальцы побеги папоротника. С этих строк начинается мой рассказ.
Думала ли я что всё так затянется?
Так как здесь я оказалась, минуя все границы, то у органов возникли бы вопросы. Поэтому по каким-то своим каналам Жаннет восстанавливала мои документы. Но не это меня волновало. Я не могла узнать, что произошло на базе. Чем всё закончилось и что с Арбором. Он не давал о себе знать всё это время. В новостях не было никаких новостей, это наталкивало на мысль, что Богдан Ринатович смог отстоять и доказать свою невиновность, и поэтому тревога и напряжение сковывали меня. В один из таких моментов какие –то отрывки кадров, как из черно – белых фильмов проскакивали у меня в голове. Первое время я пугалась, а потом перестала обращать внимание. Но разобраться, что это происходит, когда кусочек дерева соприкасается с моей кожей, помог случай. Когда я работала в саду, с шею соскользнул шнурок, я не заметила этого, а когда поняла, испуг был таким сильным, что я «услышала» его, это был единственный раз, когда он на расстоянии дал себя ощутить. После этого периодически я видела, какие-то неясные образы, это случалось, когда у меня в настроении было определенное состояние, а в другие разы он молчал, поэтому я часто пыталась сосредоточиться, но у меня редко это получалось. Сейчас я стояла и снова, и снова пыталась поймать нужный настрой, как вдруг, по моему телу пошли мурашки. Когда-то я уже чувствовала такое. Волна томления начала прокатывать по телу, я застонала и почувствовала, как мне на плечи опустились мужские руки. Резко повернулась и встретилась глазами с Арбором. Он стоял и улыбался, а потом резко поцеловал. Сумасшедшая волна желания и удовольствия накрыла меня, но мужчина отстранил меня от себя, бунт против этого жеста был таким, что я успевшая схватить его за рукав, услышала треск рвущейся ткани это и привело меня немного в себя.