Мальчишки после всего случившегося всерьез стали задумываться о жизни. Мысль о побеге в Америку или в Испанию отпала сама собой. Зато Сенька принял решение — через год поступить в Одесский морской техникум. Окончив его, он побывает не только в Гамбурге, но и в Рио-де-Жанейро. Так сказал Бородин, а он слов на ветер не бросает.
И вот завтра ребята уезжают. Лена радуется за них, и в то же время ей немножечко грустно, не хочется расставаться со славными пареньками на целый месяц. Правда, они обещали ей писать часто, но… добрые намерения не всегда исполняются. Жизнь, она хитрая штука! Особенно у таких отчаюг, как краснокожие. Судьба возьмет да подсунет им новые приключения… Тут уж будет не до писем. Да и чего писать, если по приезде можно обо всем рассказать подробнее и интереснее! Лена понимала железную логику своих друзей и капельку печалилась. Хорошо, что с ней остается еще один испытанный друг — Сережа Бородин. Когда заходит разговор о нем, Лена почему-то краснеет. Смотрит на мальчишек — не заметили ли? Нет. Они уже всеми своими помыслами в дороге.
Часть вторая
...И ДЕВЧОНКИ
Глава первая
Газеты пестрели от множества снимков героев сражения на Халхин-Голе — танкистов, летчиков, пехотинцев… Тут же сообщалось о героях колхозных полей, фабрик и заводов. Печатались указы правительства о награждении их орденами.
Не было на свете ни одного мальчишки и ни одной девчонки, которые не завидовали бы отважным военным. Биографии прославленных людей знали назубок и не только пионеры, а даже октябрята.
Фашистские танки подминали под себя все новые и новые страны. Пали Австрия, Чехословакия, Польша… Мальчишки продолжали играть в войну…
Соколиный Глаз и его друзья из Артека возвратились в канун нового учебного года. Кимка с Санькой вытянулись и загорели, теперь они стали настоящими краснокожими. Купанье в море и лазанье по горам вытопили из них остатки жира, который и до поездки в Артек можно было обнаружить в их телах лишь с помощью мощного микроскопа.
Зато Сенька прибавил на целых пять килограммов и стал походить на колобка, так как в росте он, что называется, с места не сдвинулся. Это несказанно огорчало Мстителя Черного моря. Но вида он не подавал. По ходатайству обкома комсомола его приняли в Бакинский морской техникум на судоводительское отделение, и он этим очень гордился.
— Ничего. На корабль попаду — вытянусь в два счета! — уверял он друзей.— Лазанье по вантам это, братишки, не шутка, за год до двух метров вымахаешь!..
Сенька готовился к отъезду, и Санька с Кимкой, чтобы не огорчать друга перед разлукой, ни в чем ему не перечили, хотя в столь чудодейственный катализатор роста и не очень-то верили.
Заводские мальчишки встретили артековцев так, как будто они вернулись с полей битвы у реки Халхин-Гол, где обнаглевшим самураям наши войска всыпали по первое число. Этот почет объяснялся тем, что Кимка и его друзья были на заводе первыми мальчишками, которые не в мечтах, а наяву целое лето прожили во всесоюзной пионерской республике.
Встреча состоялась на стадионе. Правда, приветственных речей и цветов не было, флагов — тоже, зато солидных разговоров — сколько угодно!
— Ну, как вы там?
— Да так… понемногу.
— Угу… А все-таки? Небось и на катерах ходили?
— А то!..— Кимка пыжился и надувался, как пожарничихин петух перед курами. Его вздернутый облупленный нос задрался еще выше. Саньку это смешило и немного сердило. Наконец мальчишкам надоело обхаживать задубевшего задавалу, и расспросы прекратились.
Ждали начала дружеской встречи между футбольными командами «Черные буйволы» и «Вымпел».
«Черные буйволы», сбросив брючишки и рубашки на траву, бодрой рысцой выбежали на круг. Их спортивная форма состояла из белых трусов и черных лоскутков, повязанных на правые руки. Приветственно заревели поселковые мальчишки — это была их команда. Новостройские презрительно засвистели:
— А ну, «Вымпел», вмажь этим рогатикам с десяточек голов, чтобы не хорохорились!..
Но вымпеловцы почему-то на круг не выходили.
— Тюлькин флот струсил!.. Селедочники мяча испугались, урра! — заголосили, заулюлюкали представители «частного сектора».
— В чем дело?! — подался Кимка к судье.
— Левого крайнего нет,— пояснил капитан «Вымпела»,— говорят, Карамора на левой ноге жилу растянул.