А потом — места кругом знакомые, да и речка Канежка заплутаться не позволит, она сопровождает ребят в их путешествии, как верная подружка.
Прибрежные камышовые джунгли и негустой ветловый лесок остались позади, перед мальчишками открылось необозримое холмистое плато. Прикаспийская, или Калмыцкая, степь в сентябре яркими красками никого не балует. Но если слегка прищуриться, ее серо-бурые просторы покажутся взволнованным морем, где пологие волны взяли и навсегда застыли.
В ложбинах между волнами там и здесь посверкивают серебряные озерца. Но это чистейший обман, никаких озер не было и нет в помине, это над путешественниками подшучивают солончаковые проплешины.
Настоящие озера прикрываются живыми стенками из чакана и камыша, прикрываются купами густолистых осокорей и ветел. К одному из таких озер и шагали наши дерзкие изобретатели, а именно — к Никишкиному озеру. Здесь у ребят имелось надежное пристанище — заброшенная избушка лесника Никишки.
О невероятных подвигах волжского силача Никишки в народе ходили легенды. Говорили, что Никишка в молодости мог на спор взвалить на плечи рыбацкую лодку со всем снаряжением и прошагать с ней не меньше версты. И едок он был не из последних. Опять-таки на спор за один присест Никишка съедал годовалого ягненка. А в храбрости с ним и вовсе никто не смог сравниться.
В гражданскую войну русский богатырь сражался в отряде Ивана Кочубея.
Однажды после легкого ранения возвращался Никишка из госпиталя в родной отряд, припозднился и заночевал в охотничьей избушке на берегу безымянного озера. В полночь кочубеевца разбудило конское ржание и цокот множества копыт. Отряд оказался бандой Мишки Зеленого. Никишка принял неравный бой. Забаррикадировавшись в избушке, он выдержал осаду до утра, перецокал с полсотни бандитов, но и сам был изрешечен пулями врагов, как побывавшая в переделке мишень в полковом тире. Последней пулей, оставшейся в пистолете, Никифор Ясный прострелил себе висок…
Озверевшие бандиты шашками изрубили тело мертвого богатыря на части и утопили в озере.
Кочубеевцы, узнав о героической смерти товарища, бросились за уцелевшими бандитами в погоню, настигли их в степи под Яшкулями и уничтожили всех до одного.
В память о погибшем герое безымянное озеро назвали Никишкиным. Одно время здесь поселился лесник, но прожил недолго. «По ночам голоса разные бластятся,— объяснил он,— жалуются, что мало пожили на свете… Плачут… У Никишки прощения просят… Одним словом, здесь и с ума соскочить недолго!..»
С тех пор избушка опять стала ничейной, заброшенной, половицы просели, дверь перекосилась, рубленые стены заплесневели…
Жутко!.. Потому-то взрослые и обходят ее стороной. Да и мальчишки стараются не наведываться в эти места в пасмурные дни да после захода солнца. А когда небо ясное, почему бы не побравировать своей смелостью, не поиграть в красных и зеленых, не повторить понарошку подвиг героя гражданской войны!..
Кимка и Санька уже не раз бывали на знаменитом озере и даже лазали в таинственную избушку, но каждый раз заново переживали волнение и каждый раз заново перебарывали невольный страх, навеянный страшной былью…
Солнце поливало, как из лейки, степные просторы веселыми нежаркими лучами, шагалось легко. Мальчики уже спели «Там вдали, за рекой…» и «Никто пути пройденного у нас не отберет…», как вдруг Кимка узрел нору суслика. Пошыряли в нее подобранной хворостиной, пытаясь выгнать из подземного убежища маленького злобного зверька, но безуспешно.
— Айда! — Санька дернул дружка за рукав выгоревшей залатанной гимнастерки.— Чего время зря теряем?!
— Слышишь? — Кимка поднес к уху согнутую рупором ладонь.— Зовут…
— Кого?
— Нас…
— Интересно, кто же это?! — Санька напряг слух.
Сквозь звон цикад и чириканье степных птах прорвался тонкий голосок:
— Санька!.. Кимка!.. Подождите!..
Голос явно был девчачий.
— Кто бы это мог быть?
— Не знаю,— пожал плечами Кимка, почему-то краснея. Санька с подозрением посмотрел на дружка:
— А может, все-таки знаешь?
— Иди к черту, чего пристал!..— разозлился Соколиный Глаз.— Сказано, не знаю, значит, не знаю, и точка! И баста! И конец!..
— Ах, так! — вспылил в свою очередь Меткая Рука.— Плюешь на мужскую дружбу! Ну и катись к своим плаксам и болтушкам, а я пошел!..— И он пошагал на запад.
— Санька!.. Погоди!..— Теперь Меткая Рука узнал голос одноклассницы Зойки Горбушки. Значит, Кимка пригласил-таки ее в поход. А чего же скрывает?!
— Ты почему же не сказал, что она пойдет вместе с нами? — буркнул Санька.— Что я, не понял бы разве? А то от ближайшего друга и — секрет!.. Предупреди хоть, чтобы языком понапрасну не звонила!