В этот удивительный рай и была допущена семья Бородиных.
Вечером, во второй понедельник сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года, два долговязых подростка с замиранием сердца ступили на трап, положенный с борта «Мировой революции» на обрывистый берег, укрепленный каменной стеной. Одеты ребята были по тем временам хотя и не блистательно, но вполне прилично. На них были костюмы из школьного черного сукна, на фоне белых рубах особенно ярко алели пионерские галстуки, а на ногах горели надраенные до блеска ботинки. Это были Санька и Кимка. По всему было видно, что они идут к кому-то в гости.
— Сань, а где его каюта? — спросил Кимка, хмуря светлые обгоревшие брови.
— Каюта? — спросил Санька.— А внизу, третья по правому борту.
Меткая Рука внимательно осмотрел пунктирную дорожку иллюминаторов, вытянувшуюся вдоль всего борта, и изрек:
— Как совиные глаза!
Кимка прищурился:
— А по-моему, как пуговички на баяне…
Из кочегарки вынырнул патлатый малый с мазутной паклей в руках, подозрительно посмотрел на мальчишек и густым басом пророкотал:
— Это что еще за гуси-лебеди, швабру вам в бок! А ну улепетывайте отсюда без оглядки!
Парень был невысок ростом, но плечист и крепкорук. Санька с Кимкой сразу же сделали правильный вывод — с таким лучше не связываться: накостыляет по шеям в два счета и плакать не позволит. И потому миролюбиво откликнулись:
— Товарищ механик, мы — в гости…
«Товарищ механик» парню понравилось, и он продолжил уже с меньшей задиристостью:
— Знаем мы таких гостей! — патлатый лихо сплюнул за борт,— Стащут паровой котел, а потом ищи их свищи!
Мальчишки удивленно вытаращили глаза:
«Котел?! Разве можно утащить паровой котел?! Да его и слон-то с места не сдвинет!.. В своем ли уме этот задира?!»
— Ты что, чокнулся малость? — не удержался Кимка.
— Я тебе сейчас покажу «чокнулся», обрубок собачьего хвоста! — И парень стал закатывать рукава замасленной спецовки.— Струсили? — поинтересовался патлатый.
— Еще чего!.. Просто не хотим портить ваш портрет! — вызывающе ответил Меткая Рука, делая два шага назад.
— А вот я не боюсь попортить ваши карточки, ни-ни! — и парень решительно двинулся на Кимку с Санькой.
— Стоп, Кешка! Полный назад!.. Опять затеваешь драку, да с моими гостями?!
Ребята чуть не подпрыгнули от радости: перед ними стоял улыбающийся Сергей Бородин. Он был в красной трикотажной футболке и синих спортивных штанах. Ноги его покоились в рваных шлепанцах. Широкие, борцовские плечи лейтенанта излучали такую силу, что мальчишкам стало весело. Если дело дойдет до сражения, Сергей Николаевич этого длиннорукого Кешку завяжет двойным узлом и вышвырнет за борт, не крякнув.
— Что же это, Кешка, получается, снова за старые «художества» принимаешься? —укоризненно сказал Бородин.
— Выдумываете, Сергей Николаевич!.. Стану я связываться с детсадом!.. Я их… на страх проверял…— круглые карие глаза патлатого смеялись,— а ребята оказались не из робких…
— Уж это точно,— подтвердил Бородин, понявший по надутым физиономиям ребят, что они за «детсад» разобиделись не на шутку.— Это, Кеша, народ проверенный. О Степке Могиле слыхал?
— А как же! — искренно удивился Копира.— Неужто это они его заарканили?
— Они!..
— Молодчаги!.. Тогда, хлопцы, прошу прощения.— И Кешка протянул ребятам широкую крепкую ладонь,— Будем знакомы. Иннокентий Кнопочка, кочегар.
И хотя у кочегара фамилия да и физиономия невольно вызывали на губах улыбку, ни Кимка, ни Санька не засмеялись. Они отрекомендовались просто и серьезно:
— Кимка Урляев…
— Александр Подзоров…
Кешке это понравилось.
— Вы, хлопцы, вот что, ежели вам когда-нибудь в чем-то туго придется — шпарьте прямо ко мне. Кешка Кнопочка друзей в беде не оставит! — и он, озорно подмигнув, расхохотался, обнажив прекрасные белокипенные ровные зубы.— А ведь могли бы и подраться, опоздай Сергей Николаевич минуток на пяток!..
Этот детский беззаботный смех окончательно покорил ребят. На их лицах расцвели ответные улыбки, и они пообещали:
— Мы к тебе придем, Кеша, обязательно придем, даже не дожидаясь, когда нам станет «туго»…
— Добро!.. Моя каюта — номер тридцать три, крайняя слева!
Ребята еще раз обменялись с Кешкой крепким рукопожатием и вслед за Бородиным нырнули в корабельный трюм по крутому металлическому трапу.
На улице едва смеркалось, а в жилом отсеке корабля ярко горели лампочки. Мальчики огляделись. Они находились в длинном узком коридоре. По правую и левую стороны коридора-пенала располагались каюты. Каждая каюта имела свой номер. У Бородиных на двери красовалась цифра 28.