«Прямо скажем, ты не красавец, не то, что Санька! — говорило ему его собственное отражение.— А потому бойся соперников!» Кимка ершился, сопротивлялся, гнал из головы столь низменные думы, но они лезли в нее все упорнее. Тем более что на Кимкино предложение дружить Зойка ответила смехом. Правда, потом объяснила этот неуместный смех тем, что они и без того дружат вот уже целых шесть лет. Чего же, мол, надо еще? Кимка было заикнулся о поцелуе. Но Зойка пригрозила учкомом, и Соколиный Глаз капитулировал, залопотав, что, мол, поцелуй это — так… Во всех книжках, мол, пишут, что те, кто дружит, обязательно целуются. Но он, Кимка, на этом, мол, не настаивает…
Тогда Зойка смилостивилась и разрешила ему чмокнуть ее один раз в щеку, что Кимка добросовестнейшим образом и проделал.
И вот теперь пришел черед влюбиться Саньке.
«Тоже нашел себе звезду в небе! — осудил в душе Кимка друга.— Лучше никого нет как будто! — И сам же себе возразил: — А что, остальные девчонки в классе разве лучше этой кудрявенькой куколки? Нисколько. Все, как одна,— воображалы и задаваки! Санькиной стоптанной подметки не стоят… Вот Зойка — это другое дело!»
— Ну и что же ты? — спросил он Меткую Руку,— Говорил с ней? Дружбу предложил?
Санька вытаращил глаза:
— А разве это нужно?
— А как же! — с видом знатока пояснил Кимка.— И потом, когда обо всем договоритесь, надо непременно поцеловаться!
— Ким, а может, целоваться не надо?
— Не надо? Да ты что?
Помолчали. Оба сделали вид, что внимательно слушают ответы товарищей по классу, тычущих указкой в желто-зеленое поле карты. Но каждый думал о своем: Кимка — о новой взрывчатой смеси, Санька — о распроклятой Настеньке. При одной мысли, что ему придется целовать эту зазнайку, ему делалось страшно.
«И неужели без этого нельзя? — в сто первый раз спрашивал он сам себя и сам же отвечал: — Наверное, нет… если верить книгам и кино. Да и Соколиный Глаз врать не станет!..»
Санька вопросительно посмотрел на Казанкову, успевшую уже заработать «отлично» н восседавшую важно на своем месте, на второй парте, в центре… Настенька перехватила его взгляд.
— Чего ты? — спросила она беззвучно, одними губами.
«Сейчас или никогда! — решил Санька.— Отдам ей письмо, и дело с концом. А может, не стоит?» Меткая Рука вскрыл письмо и начал перечитывать: «Я вас люблю, чего же боле, что я могу еще сказать?»
«Пушкин! — вздохнул Санька.— Для него, может, это и хорошо! А для Подзорова неубедительно!..» Нет, такого письма он ей не отдаст. Лучше напишет новое, и буквами, а не значками Морзе.
Сказано — сделано. Санька разорвал «домашнее сочинение» на множество мелких клочков и сунул их в парту. Вырвал из тетради в клеточку чистый одинарный лист и быстро вывел:
«Настя! Сегодня после уроков останься в классе, надо поговорить об очень серьезных вещах. Записку порви! Ал. Подзоров».
Записку скатал шариком и бросил Казанковой прямо на колени. Настенька взяла послание в руки и стала не спеша разворачивать.
Зойка, Настенькина соседка по парте, тут же сунулась к Казанковой с вопросом:
— Что там?
— Ничего,— ответила Настенька.— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!..
— Подумаешь! — разобиделась Зойка.— Секретики!.. Да, может, у меня секретов побольше вашего!.. Пожалуйста, не говорите, сделайте одолжение! — И она демонстративно повернулась к подружке спиной.
Казанкова невозмутимо развернула записку. Прочла ее раз-другой, недоуменно подняла бровки, словно бы спрашивая Саньку, что же все это значит? Но Меткая Рука загадочно молчал, и Настенька кивнула кудрявой головкой, что означало: ладно, мол, я согласна остаться после уроков в школе…
Но остаться в классе им не удалось. Сразу после уроков состоялось первое занятие кружка юных разведчиков.
Глава восьмая
К великому огорчению Соколиного Глаза, старостой кружка юных разведчиков выбрали Саньку, а не его, хоть он из кожи лез, проявляя свои организаторские способности: составил по алфавиту список членов кружка, собственноручно написал объявление о том, что все учащиеся седьмых и восьмых классов могут записаться… и так далее.
Когда СИМ предложил вести на занятиях специальный дневник, Кимка и тут оказался на высоте.
— Семен Иванович,— заторопился Кимка,— разрешите вести его мне.
На что последовало:
— Хорошо, Урляев! Быть вам посему начальником штаба!.. Как, ребята, не возражаете?