— Как тебя зовут-то? — спросил Соколиный Глаз, поудобнее устраиваясь на мешках с мукой. Меткая Рука занял позицию на передке, рядом с возницей.
Санька одет был довольно сносно: на нем была добротная шинелька, перешитая из отцовой, кожаная шапка-ушанка, на ногах — крепкие ботинки. Кимка ежился под стареньким — заплата на заплате — пальтишком. На нос ему сползала буденовка — подарок отчима, на ногах шмыгали чеботы с загнутыми носами — подарок Марии Петровны. Зато руки его покоились в мягких шерстяных рукавичках, на которые были надеты еще две пары галиц — стеганые, на вате, и брезентовые.
— Так как тебя зовут-то? — переспросил Кимка, поправляя буденовку, налезающую на глаза.
— Акаквас…
— Странное имя,— машинально обронил Соколиный Глаз.
Возчик расхохотался.
— А вы кто такие?
— Я — Кимка, он — Санька… А ты, выходит,— Акаквас!
— Ты, малый, что — дурак от природы или напускаешь? — возчик недобро прищурился. Его маленькое черномазое личико стало неприятным: верхняя губа вздернулась, обнажив мелкие острые зубки, нос расплющился, проворные глазки потонули в щеках.
Соколиный Глаз тоже разозлился:
— А ты задавайся-то не очень, а то в два счета у нас схлопочешь!..
— Да ну?! — такой оборот в разговоре парню явно пришелся по вкусу.— Слушай, мил человек, а ты, случаем, не Боб Железная Рука?
— Угадал! — Кимка спрыгнул с телеги.— Пошли, Сань, пешком. Нужда была ехать с этим недопеченным караваем!..
— Ладно, шабра, не кипятись.— Возчик улыбнулся уже по-хорошему,— Я же для твоего сугрева затеял этот разговор. Тепло ведь стало?
— Тепло,— опешил Кимка, снова на ходу вспрыгивая на мешки.
— А теперь давайте знакомиться по-настоящему.— И он протянул Кимке руку.— Абдулка Агабабин. Работаю возчиком на заводской пекарне. А вы школярские души?
— Угу. Ученики восьмого класса. Я — Кимка Урляев. Он — Санька Подзоров.
— Это не милицейского ли начальника сынок?
— Не милицейского, а сын чекиста,— обиделся за друга Кимка. Милицию Соколиный Глаз уважал, но все-таки не так, как контрразведку.
Но для Абдулки, как видно, это было одно и то же.
— Па-ду-маешь,— сказал он.— Чекист-мекист — одна вожжа… Куда дернут, туда и пойдешь!..
— А ты не дергай куда не надо,— отпарировал Кимка.
— А я и не дергаю,— согласился Абдулка,— Мы закон хорошо знаем: когда говорят «но!» — надо ехать, когда говорят «тпру!» — будем стоять… Степушка этого не понимал, потому теперь и свищет в кулак далеко-далеко… там, где воют медведи.
Ребята насторожились. А что, если это как раз и есть тот след, о котором говорил Сергей Николаевич? Санька решил подбросить приманку:
— Слушай, Абдулла, а ведь мы тебя видели в обществе Степки Могилы, не так ли?
Лицо у возчика сделалось неподвижно-замороженным, потом оттаяло:
— Факт, видели,— согласился он, понижая голос до шепота.— Выполнял специальное задание капитана Подзорова. Только вы никому об этом ни слова, даже Бородину. Я и сейчас…— И он поднес палец к губам: — Ни-ни!
— Ни-ни! — повторили Соколиный Глаз и Меткая Рука.
Абдулка помолчал, подумал и добавил значительно:
— Возможно, вы мне понадобитесь. Ждите сигнала…— и как ни в чем не бывало закончил,— а вот и пекарня!.. Прошу, граждане хорошие, очистить тарантас!..
Ребята спрыгнули с телеги и бодро зашагали домой.
Глава одиннадцатая
В канун нового, 1940 года дирекция и учком собрали первый общешкольный слет юных разведчиков. К этому времени кружки превратились в отряды, а отряды разрослись — их стало десять. Накопился опыт работы. Управлять каждым отрядом стало сложно. Вот СИМ и предложил все их объединить в бригаду, управлять которой будет совет командиров. В свою очередь, во главе совета будет стоять тройка — командир бригады, комиссар и начальник штаба.
Слет прошел бурно и интересно. Каждый из трехсот юных разведчиков рвался к трибуне, стремясь высказать свои соображения и пожелания по дальнейшему воинскому обучению и физической закалке.
Большинство предложений сводилось к тому, чтобы написать наркому обороны письмо с просьбой выделить бригаде юных разведчиков хотя бы одну пушку, один танк и пять станковых пулеметов системы «максим». Почему пять, никто толком не знал, да и задумываться не собирался. А еще — каждому разведчику персональный пистолет…