— Ну… может быть.
Следующая находка заставила меня ахнуть: длинный тонкий флакон, внутри которого плавали искры, как миниатюрные молнии. Когда я прикоснулась к стеклу, они будто отозвались, разрядившись лёгкой вибрацией.
— Вот это интересно, — пробормотала я. — Энергия… какая-то концентрированная что ли.
— А если открыть? — лениво предложил Эмрис, отставляя коробку в сторону.
— Если открыть, то есть вероятность, что у нас появится новый иллюминатор в стене, — фыркнула я. — Нет уж, спасибо.
Вернув флакон на место, заметила, что фамильяр усмехается.
— Что? — спросила я раздраженно.
— Ты выглядишь так, будто попала в лавку сладостей и одновременно боишься, что зубы сломаешь, — сказал он, чуть склонив голову. — Смешно.
— Я выгляжу так, будто пытаюсь разобраться в наследстве, которое в любой момент может рвануть у меня в руках! — парировала я. — А если ты вместо язвительных комментариев попробуешь помочь, может, мы оба останемся живы.
— О, то есть я нужен? — Эмрис приблизившись, заполнил всё пространство. Ух… всё же большой он, чертяка. — Наконец-то признание.
— Ты нужен мне ровно настолько, насколько нужен комар летом, — отрезала я, и сунула ему в руку небольшую баночку, в которой светилось зелёное, густое, как мёд, содержимое. — Держи. Только не облизывай.
— Даже не посмотрю на тебя с обидой, — сказал он, но баночку принял. Его пальцы на мгновенье коснулись моих, и я почувствовала лёгкий разряд. Не от склянки. От него.
Поспешив отвернуться, сделала вид, что слишком увлечена следующей полкой. Но внутри… что-то странно дрогнуло.
А вот и ещё один маленький кусочек наследства. ✨
Тайная кладовая корабля, полная зелий, склянок и загадок, до которых Велена ещё только начинала добираться. И кто знает, сколько сюрпризов Зоряна успела спрятать на этих полках. ❤️
Глава 7. Неожиданный подарок прапра
Я уже начинала уставать перебирать баночки — казалось, они никогда не кончатся. Белые, мутрные, прозрачные, сияющие… будто вся кладовая была не просто запасом зелий, а целым каталогом магической аптеки.
Некоторые склянки тихо гудели, другие звенели, когда их брали в руки, а одна даже попыталась выскользнуть сама, будто не желала, чтобы её трогали.
— Зоряна явно не доверяла аптекарям, — пробормотала я, отодвигая в сторону пузырёк с надписью: «От гемороя».
— Или готовила это на продажу, или обмен, — невозмутимо заметил Эмрис, всё ещё лениво перебиравший в руке баночку с зелёным мёдом. Он поднёс ей к свету, и та заискрилась в его пальцах. — Если она оставила тебе всё это… значит, знала, что ты не сбежишь.
Я хотела возмутиться, но почему-то не смогла. Вместо этого просто глубоко вздохнув, полезла в самый дальний угол, куда свет лампы почти не доставал.
И вот там, среди ряда одинаковых склянок, я заметила одну — крошечную, неприметную. Её словно специально спрятали за другими.
На первый взгляд невзрачная, с мутноватым стеклом, но сквозь него пробивалось мягкое золотистое свечение, будто внутри мерцала крошечная свеча. А к горлышку тонкой верёвочкой было привязано свёрнутое письмо.
Сердце ухнуло вниз.
— Что там? — голос Эмриса стал серьёзнее. Без привычной усмешки.
Я осторожно вытянула баночку из тесного ряда, понимая, что она отличается от остальных не только видом, но и ощущениями — она была тёплой, словно живой. Свет внутри чуть дрогнул, будто откликаясь на прикосновение.
— Послание, — шепнула я, больше себе, чем ему.
Пальцы дрожали, когда я разворачивала старый, пожелтевший кусочек бумаги. И почерк… его я узнала сразу. Эти угловатые, но удивительно ровные буквы… бабка всегда писала так, будто выводила каждую черту с особым упрямством.
«Велена.
Это — мой главный подарок тебе. Не спеши открывать его. Не пей сразу — пусть свет войдёт в тебя постепенно, иначе он сломает больше, чем даст.
Это мои знания. Всё, что я накопила за жизнь. Они перейдут к тебе, как вода наполняет сосуд.
Пей медленно, слушай себя, и ты вспомнишь то, что пока кажется забытым.
Не бойся. Ты сильнее, чем думаешь!
Зоряна».
Я перечитала несколько раз, пока буквы не поплыли перед глазами. Горло сжало так, что я едва могла дышать.
— Велена? — Эмрис осторожно шагнул ближе, и голос его в этот момент показался странно мягким, не таким как всегда.