— Значит, план таков, — проговорила я, надевая дорожный плащ. — Мы идём на площадь, ищем лавки, и я пробую обменять пару зелий на деньги, или что тут у них…
— И если тебя спросят, откуда у молодой барышни такие редкости? — протянул Эмрис, следовавший за мной в кладовую, и после на палубу.
— Скажу, что от бабки, — пожала плечами. — Враньём это не будет.
Он усмехнулся, но больше не спорил.
Мы сошли с трапа. Доски пристани мягко пружинили под ногами, пахло солью, соломой и рыбой. Слева рыбаки развешивали сети, справа на бочках сидели матросы и азартно кидали кости. Где-то впереди лаяла собака, а птицы кричали так, будто спорили за каждый кусочек еды.
Я втянула воздух полной грудью. После долгого пути над облаками этот шум и запахи казались оглушительными, но по-своему уютными.
— Ну что, вперёд? — спросил Эмрис, легко коснувшись моей спины, будто подталкивая к городу.
Оглянувшись на корабль, ощутила лёгкую грусть, и что-то вроде ожидания. Он ждал. Следил. И даже — слегка волновался.
— Вперёд, — кивнула я. — Нам нужно найти еду, а то у меня ощущение, что скоро я начну варить суп из воздуха.
Мы двинулись по деревянной пристани, и шаг за шагом я всё больше ощущала, что этот день запомнится мне надолго.
Площадь встретила нас бурлящим котлом. Стоило лишь свернуть с пристани и пройти пару улочек, как мы оказались в самом сердце этого маленького городка — и сердце это билось громко.
Торговцы перекрикивали друг друга: один нахваливал ткань, расшитую золотыми нитями, другой размахивал связкой колбас, третий подбрасывал в воздух яблоки, словно показывал фокус. В воздухе витали десятки запахов — пряности, жареная рыба, свежеиспечённый хлеб и даже что-то сладкое, будто карамель. И всё это смешивалось в густой, тяжелый, но по-своему уютный аромат.
Люди сновали между лавок, спорили о цене, смеялись, тянули детей за руки, а я всё никак не могла избавиться от ощущения, что нахожусь в театре, где сцена живёт своей жизнью, а зрители — мы с Эмрисом — вдруг оказались в гуще спектакля.
— Ну и шум, — фыркнула я, придерживая сумку с зельями. — В следующий раз давай сварим суп из воздуха. Тише будет.
Эмрис хмыкнул:
— Да брось. Ты же любишь людей. Ну, или, по крайней мере, смотреть, как они носятся, словно куры с отрубленной головой.
Я собралась что-то ответить, но взгляд сам собой зацепился за фигуры, которые явно не были похожи на местных жителей.
Высокие. Нереально высокие. Мужчина и женщина. Оба стройные, с лёгкой, почти невесомой походкой, словно шли по воздуху, а не по грязной мостовой. Волосы — серебристые, и у обоих такие длинные, заостренные уши, что даже самый рассеянный торговец не перепутал бы их с людьми.
— Эмрис, — шепнула я, дёрнув его за рукав. — Это… эльфы?
Он, скосив взгляд, лениво улыбнулся:
— Поздравляю. Ты только что заметила самое очевидное в мире. Конечно эльфы! Видишь, как люди таращатся? Для большинства из них это событие недели.
И правда — исподтишка оборачивались, кто-то даже присел, будто желая взглянуть на них снизу вверх. Эльфы же не обращали ни малейшего внимания — они шли с таким видом, словно весь этот рынок был создан только для их прогулки.
Я же открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но тут толпа внезапно зашевелилась, словно вода перед лодкой. Люди начали расступаться, торопливо отодвигаться к лавкам и сворачивать в переулки.
Я обернулась — и сердце у меня ухнуло в пятки. Огромная фигура двигалась прямо по центру улицы. Зелёная кожа, широкие плечи, клыки, блеснувшие из-под нижней губы. Он был выше эльфов — настоящий исполин, от которого веяло силой и опасностью.
— Это… — я сглотнула.
— Орк, — спокойно закончил за меня Эмрис. — И судя по выражению его лица, он либо спешит за покупками, либо ищет, кого впечатлить своим топором.
— У него есть топор?! — я дёрнулась.
— Пока не вижу. Но он у них как часть гардероба. Как у тебя фартук… на кухне, — невозмутимо ответил фамильяр.
Я изо всех сил старалась выглядеть так, будто не таращусь на зеленокожего, хотя ноги сами хотели унести меня подальше.
— Отлично, — пробормотала под нос. — Значит, в этом городе встречаются не только эльфы, но и орки. Замечательно. А я думала, что жизнь и так достаточно интересна.
Корабль где-то позади уже казался почти родным, тихим, спокойным. Но отступать было нельзя — мне нужны были припасы, а для этого нужно было найти покупателя для моих зелий.