Примерно прикинув, сколько нам понадобится денег хотя бы на базовые покупки, я наконец решилась свернуть в сторону белоснежного здания с витиеватой вывеской: «Салон красоты и вечной молодости “Лик”».
Но стоило сделать несколько шагов, как меня отвлёк шум.
По площади пронёсся русоволосый мальчишка, прижимая к груди наливное яблоко, явно добытое не слишком честным путём. Следом за ним с руганью и багровым лицом нёсся торговец, размахивая руками и грозно крича. Толпа тут же оживилась: кто-то хохотнул, кто-то подбодрил мальчишку, а кто-то — наоборот, прокричал проклятья в сторону ловкого воришки.
Я, дурочка, замерла на миг, чтобы посмотреть, как ловко мальчишка лавирует между людьми. И именно в этот момент врезалась во что-то твёрдое и неподвижное, как стена. Только эта стена оказалась живой.
Сильные руки перехватили меня за талию и удержали от падения. Моё лицо уткнулось в тёплую грудь, а пальцы — да, мои собственные пальцы! — легли прямо на кожу. На голую кожу!
«Орк! — забилось в голове, как тревожный колокол. — Тот самый с топором или другой?»
Запрокинув голову вверх, я встретилась взглядом с чем-то, что больше напоминало гору в доспехах. Передо мной действительно возвышался орк: массивный, с широкими плечами, клыки поблёскивали при каждом движении губ.
— Аккуратнее, мелкая, — басисто прогремел он. Его грудь завибрировала от смеха, и, к моему ужасу, я почувствовала эту вибрацию ладонями, всё ещё лежащими на его коже.
— Простите, — пробормотала я, чувствуя, как уши стремительно заливаются краской. — Я отвлеклась и не заметила…
Договорить мне не дали — орк расхохотался так, что прохожие невольно обернулись. И, честно говоря, я не удивилась: в кого ещё, кроме меня, могла бы врезаться целая гора?
Он отпустил меня, убедившись, что я стою твёрдо на ногах. Его огромные ручища разжались, и взгляд скользнул по мне снисходительно, с искоркой насмешки.
— Гляди в следующий раз, мелкая, — хмыкнул он. — А то с великаном столкнёшься — мокрого места от тебя не оставит.
Смущённо улыбнувшись, поправила сумку, замечая, как сбоку откровенно ржёт Эмрис. Он даже не попытался скрыть своё веселье. — Надеюсь, этого не случится, — пробормотала, стараясь сохранить остатки достоинства.
Орк ещё раз огляделся по сторонам, будто проверял, не слушает ли кто наш разговор, а потом вновь вернул ко мне свой внимательный взгляд.
— И что такая мелкая тут делает?
Ну я бы не сказала, что я «мелкая». При своих ста семидесяти я обычно смотрела на людей сверху вниз, но рядом с ним и впрямь чувствовала себя девчонкой. Вот только говорить об этом не стала, помня, что у него есть топор. А с топором я спорить не привыкла.
— Пытаюсь продать зелья, — призналась неожиданно даже для самой себя. — Только не знаю, где. Да так, чтобы цену не занизили.
Орк нахмурился, почесал затылок. И я уже решила, что он промолчит или пошлёт куда подальше, но он всё же хмыкнул и заговорил:
— Вон там, — махнул рукой в сторону улочки, уходящей с площади. — В доме с зелёными листьями на двери живёт местный знахарь. Он по достоинству оценит сбор трав и зелья. За настоящую работу даст цену хорошую.
— Спасибо, — кивнула я, собираясь идти дальше. Но орк прищурился и добавил:
— Только смотри, мелкая. Он лжи не любит. Чует её за версту. Попробуешь юлить — не по добру будет. Беду нашлёт. Не смерть конечно, но пакость такую, что забудешь, как дышать спокойно, — подмигнув, махнул рукой, отправляясь по своим делам.
Я осталась стоять на месте, чувствуя, как рядом Эмрис откровенно трясётся от смеха.
— Прекрасно, — вздохнула я, глядя на белоснежный «Лик». — Один пугает, второй смеётся… С такой поддержкой я, конечно, далеко уйду.
— Ты ещё скажи спасибо, — выдохнул Эмрис, утирая слезу. — Хоть один орк оказался твоим поклонником.
— Хватит! — рыкнула я, шагая вперёд. — Пойдём уже, пока ещё кто-то не решил рассказать мне, что судьба у меня тяжкая и ложь — наказуема.
А вот и Тайтар собственной персоной. ❤️
Огромный орк с любимым топором, громовым голосом и неожиданно добрым сердцем. Тот самый, в которого Велена однажды буквально врезалась посреди рынка. 😄
Глава 10. Удачные продажи
Белоснежное здание выделялось среди прочих лавок, словно кусок облака, случайно упавший на землю. Высокие окна были затянуты кружевными занавесками, из-за которых пробивался мягкий свет. Дверь открылась почти бесшумно, впустив нас в прохладное, пахнущее цветочными маслами помещение.