Я застыла на пороге, потому что всё внутри выглядело так, будто мы шагнули не в лавку, а в какой-то дворец красоты: хрустальные вазы с лепестками роз, изящные столики, кресла, обтянутые нежно-золотой тканью, и зеркала — много зеркал, в которых мы отражались с разных углов. И, честное слово, мне сразу захотелось пригладить волосы и проверить, не размазалась ли где-то пыль после столкновения с орком.
Хозяйка «Лика» оказалась ухоженной до кончиков ногтей, женщиной, лет сорока с лишним. Слишком ровная осанка, слишком правильная улыбка и глаза, в которых сверкала холодная внимательность. Она встретила нас взглядом, в котором явно смешались интерес и недоверие.
— Что привело вас в «Лик»? — спросила она голосом, в котором слышалось чуть больше льда, чем приветствия.
Я уже открыла рот, чтобы произнести что-то вроде «у меня есть пара баночек», но Эмрис мягко шагнул вперёд.
Он двигался так, словно каждая линия его тела была отточена: высокий, жилистый, с лёгкой небрежностью в каждом движении. Его чёрные волосы свободно рассыпались по плечам, тёмные пряди чуть колыхались при каждом шаге. Аристократически правильные черты лица — слишком смазливые, чтобы быть безопасными — и глаза… зелёные, глубокие, будто в них прятались истории, о которых он никогда не расскажет.
— Мы пришли, — произнёс он низким, чуть ленивым голосом, — предложить кое-что, что может заинтересовать даму столь изысканного вкуса.
И протянув руку, он аккуратно коснулся кончиками длинных пальцев ближайшей баночки, которую я поспешно выставила на стол. Его пальцы слегка погладили стекло, и зелье будто отозвалось мягким светом.
Я только успела вздохнуть и отойти в сторону. Да что там — я едва не поперхнулась, понимая, что фамильяр решил пустить в ход харизму и обаяние.
Хозяйка «Лика» чуть приподняла бровь.
— Это ваши зелья?
— Наши, — мягко подтвердил он, не сводя с неё взгляда. — Хозяйка знает в травах больше, чем многие местные знахари. Но позволила мне честь показать вам то, что, безусловно, украсит любую женщину.
Я уже собралась возмутиться, но, поймав отражение в зеркале, заметила, как женщина, до этого холодная, невольно выпрямилась, слушая его голос.
Эмрис взял другую баночку — «для густоты и силы волос». Поднёс её к свету, и ярко-зелёный отлив внутри стекла заиграл, словно в сосуде заключили кусочек леса.
— Волосы, сияние кожи, лёгкая свежесть молодости… — он говорил медленно, как будто пробовал каждое слово на вкус. — Всё это в ваших руках, госпожа.
И тут он, случайно, провёл пальцами по руке хозяйки «Лика», когда возвращал баночку на место. Лёгкое, почти невинное касание. Но я заметила, как её губы дрогнули, а взгляд стал мягче.
Я стояла в стороне, прижав сумку к боку, и сжимала зубы так, что челюсть слегка заныла. Да… фамильяр, конечно, умеет производить впечатление. Хитрый, самоуверенный, пользующийся своими глазами и улыбкой так же, как я пользуюсь травами. Только вот мне всё больше хотелось найти тяжелую сковородку и проверить, выдержит ли его «аристократическое лицо» удар железа.
Хозяйка тем временем уже не сверкала холодом. Наоборот, в её глазах появилось любопытство, и даже тень улыбки.
— Интересные образцы, — сказала она. — Я могла бы взять их для пробы. А если результат оправдает ожидания — закажу вам ещё.
— Уверен, результат вас удивит.
А я, стоя сбоку, только закатила глаза.
«Прекрасно, — подумала я. — У меня фамильяр не только дерзкий и наглый, но ещё и умеет очаровать женщин, как будто всю жизнь торговал зельями красоты. Ну конечно! Теперь, наверное, он сочтёт себя ещё и моим менеджером по продажам».
Хозяйка «Лика» ещё какое-то время задумчиво перебирала баночки, словно выбирала драгоценности, а не зелья. Каждую подносила к свету, рассматривала на просвет, нюхала, даже капнула каплю их одной на кончик пальца, чтобы проверить текстуру.
— Хм… любопытно. Не похоже на здешнюю работу, — протянула она. — Я всё же возьму три. Для пробы. Остальные принесёте в следующий раз, и тогда… мы обсудим настоящую цену.
«В следующий раз?» — чуть не вырвалось у меня. Но тут же прикусив язык, улыбнулась:
— Конечно, госпожа.
Эмрис, мурлыкнув, склонился к хозяйке:
— Мы будем рады вернуться. Для такой изысканной дамы всегда найдётся то, что подчеркнёт её природную красоту.
Женщина растаяла окончательно. Её взгляд стал мягким, почти довольным, как у кошки, которой дали миску сливок. Она аккуратно отсчитала монеты и протянула их мне.