— Доброе утро, мелкая, — рявкнул он с набитым ртом. — Эмрис говорил, у тебя сегодня серьёзные дела.
— Угу, — кивнула я, шагая мимо. — Попробуй не мешать. И если что-то загорится, не туши это пивом.
Он усмехнулся, но я уже спускалась вниз. Воздух здесь был прохладнее, а свет мягче, золотистый, будто корабль нарочно приглушал день, создавая ощущение уюта.
Перед дверью в каюту эльфов я остановилась. На секунду — чтобы вдохнуть. Почувствовать.
Изнутри доносился тихий шепот — возможно, они разговаривали, может, молились, а может, просто делились тишиной.
Я постучала дважды — осторожно, чтобы не напугать.
— Эиландиль? Леарон? Это я, Велена. Можно войти?
Дверь открылась сама. Не от руки — от корабля. Он будто понял, что мне пора.
Внутри царила мягкая полутьма. Эльфы сидели у окна, где солнечный луч, пробиваясь сквозь парусиновую ткань, ложился им на плечи. Эиландиль повернулась — её лицо было спокойным, но в глазах ещё жила усталость. Леарон выглядел чуть лучше, но всё так же настороженно.
— Доброе утро, — поздоровалась, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала. — Как спалось?
— Мирно, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Ваш корабль... необычайно тих. В нём легко дышится.
— Это он такой только утром, — пробормотала, проходя внутрь. — После полудня начинает ворчать. Как старый кот.
Леарон вскинул бровь, но уголок его рта дрогнул — кажется, попытка шутки удалась.
— Ну что ж, — сказала, опускаясь на край стола, — пора начинать.
Но прежде, чем успела что-то сделать, корабль отозвался тихим, но настойчивым гулом. Не угрожающе — скорее предостерегающе.
Я замерла.
— Чувствуете? — спросила я, но видела, что Эиландиль тоже насторожилась.
— Да, — прошептала она. — Что-то… шевельнулось.
— И не здесь, — добавил Леарон, глядя в пустоту. — Где-то рядом, но не в нас.
Корабль словно подтвердил это гулом в стенах. И мне вдруг стало ясно:
он чувствует присутствие той самой тьмы, которую я видела вчера.
«Ну что ж, прапра… кажется, пора применить всё, чему ты меня не успела научить».
Глава 16. Чистка
Я выдохнула, собираясь с мыслями.
«Ну что, пора начинать…»
Эльфы сидели напротив — тихие, словно сотканные из воздуха. На их лицах — ожидание. Не настойчивое, нет. Скорее — доверчивое. И от этого было почему-то тревожнее, чем от любой болезни.
Я посмотрела на стол, потом на свои руки. «Что делать, ведьма?»
Корабль снова тихо загудел, будто подсказывая. Тонко, в самой глубине. Не предупреждение, а… напоминание.
И вдруг мысль сама всплыла, будто её вложили мне прямо в голову:
«На этом корабле даже еда может быть целебной».
Я вспомнила о книге прапра, стоящей на полке, о её записях и пометках — «питай тело, чтобы вылечить душу». Да и трав я знала немало, а на кухне корабля их — десятки. Целые связки, аккуратно развешанные под потолком. Корабль словно сам собирал их, пока я спала.
«Ну что ж, — подумала я, — совместим приятное с полезным. Завтрак и лечение в одном флаконе».
— Пойдёмте, — сказала, поднимаясь. — На кухне просторнее. И, кстати, лучше варить чай там, где запахи знают, как лечить.
Эльфы с сомнением, но всё же поднялись. Эмрис, как обычно, прицепился следом.
— Хозяйка, — протянул он с лёгкой насмешкой, — ты уверена, что собираешься исцелять пациентов… завтраком?
— Конечно, — ответила я. — Лучше сытно и с душой, чем с кислой миной и пустыми руками.
Корабль негромко завибрировал — будто одобрил.
И вот уже на кухне — свет, тепло, аромат трав. Мои руки сами нашли муку, яблоки, немного орехов, сушёные ягоды. Руки вспоминали движение, как будто помнили всё сами.
— От усталости, от тревоги, от бессонных дум… — приговаривала, замешивая тесто.
А дальше — пироги, вареники, чай. И началось настоящее лечение.
— Это что, лечебные пироги? — недоверчиво уточнил Эмрис, крутясь рядом.
— Ага, — кивнула я. — От усталости. А вареники — от тяжёлых мыслей. И чай… от тоски и сомнений.
— Ну, тогда сделай и для себя пару кастрюль, — тихо хмыкнул фамильяр.
Я усмехнулась. Мука лёгкой пылью покрыла стол. Корабль подал лёгкий ток воздуха — как будто обдувал, помогая, чтобы тесто не прилипало. А в воздухе, я почти уверена, витала тихая мелодия — древняя, ритмичная, в которой слышались шаги тех, кто лечил словом и запахом задолго до меня.
Пока пироги румянились, я занялась настоем. На этот раз осознанно: листья ясмолика, немного корня саиры, капля меда. Чай получился золотистый, с тонким ароматом цветов и хлеба.