Орк нахмурился, но в глазах плясали насмешливые искорки.
— Так я и постучал, — невозмутимо ответил он, гулко похлопав по двери ладонью. — Стукнул разок — не откликнулась, значит, можно входить.
— И вот, что, по-твоему, я должна с этого понимать? — простонала я, хватаясь за голову. — Нет, ну просто нет покоя. Сначала Эмрис вваливается ни свет, ни заря, теперь ты... Что, всех тянет ко мне по утрам?
— Засиделся я, — пожал плечами Тайтар. — Раз уж вы меня на корабль взяли, пора пользу приносить. Может, на площадь схожу, чего-нибудь на дорожку прикуплю. Ну, еды там, запасов всяких.
— Хм, — я прищурилась. — Еды — это хорошо. Только давай без грабежей и мордобоя, ладно?
Он хохотнул.
— Да я культурный. Только вот… — он почесал затылок. — И за вещами бы сходить не мешало. А то, честно, в одних штанах надоело ходить. Вдруг порвутся… а сменки нет.
Я уже чувствовала, как у меня дёргается глаз.
— И трусы… — добавил он задумчиво, глядя в потолок.
— Всё! — вскинула я руки, прикрывая глаза ладонями. — Хватит! Тайтар, пожалуйста… иди. На палубу. К Эмрису. Возьми у него деньги. И решите, что надо купить.
— А ты чего? — с невинным видом уточнил он.
— Я, — выдохнула, указывая в сторону двери, — занимаюсь эльфами. И их трусы меня не интересуют. Совсем. Ни при каких обстоятельствах.
Орк расхохотался и, довольно усмехнувшись, вышел, не забыв хлопнуть дверью так, что стены дрогнули.
Я закрыла лицо руками.
— Вот так и живём, — пробормотала я, выпрямляя плечи. — Ни покоя, ни приличия. А ведьма, между прочим, существо хрупкое.
Корабль ответил лёгким, едва слышным гудением. Кажется, он не разделял моего мнения о хрупкости.
Я усмехнулась и всё же заставила себя взяться за дело.
На стол легли записи со вчерашнего вечера, пузырьки с пометками прапра и несколько засушенных трав, которые я успела собрать по дороге в кухню.
Приглушённый свет в каюте делал всё вокруг немного нереальным — будто сама тишина ждала, когда я начну.
«Так, с чего начать…»
Я достала один из старых пузырьков. На этикетке едва можно было разобрать: «от усталости духовной».
— Ну вот, — пробормотала я. — Для эльфов — самое то.
Корабль будто согласился, тихо звякнув где-то внизу.
Я наполнила несколько флаконов, аккуратно переливая прозрачные жидкости, добавляя травы — немного руты, каплю масла лунного ореха, горсть засушенных лепестков жар-цвета.
Всё делала на интуиции — слова всплывали сами, руки двигались точно, будто помнили лучше, чем голова.
Чистым станет дух и плоть,
где тревога — там пусть ночь,
где сомнение — там свет,
что ведёт сквозь мрак и бред…
Когда всё было готово, я аккуратно собрала зелья на поднос и направилась в каюту эльфов. Благо, по пути не встретился ни Эмрис, ни Тайтар. Наверное, за трусами отправились оба. Главное, чтоб они у них были не одни на двоих.
Усмехнувшись, постучала в дверь и, услышав приглашение, поспешно вошла.
Эиландиль сидела у окна, луч солнца скользил по её волосам, превращая их в серебристую реку. Рядом — Леарон, серьёзен, как всегда, но теперь в его взгляде не было тревоги. Лишь усталость.
— Доброе утро, — поздоровалась, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала.
— И вам, — кивнула Эиландиль. — Мы слышали, корабль пел сегодня ночью. Это… успокаивало.
— Пел? — я удивлённо приподняла бровь. — Ну, если начнёт танцевать — скажите. Я приму меры.
Эльф улыбнулся уголком губ — редкая, но честная улыбка.
Я поставила поднос на стол.
— Начнём второй этап. Не бойтесь, зелья безопасные. Ну, почти. — Я задумалась. — По крайней мере, никто ещё не жаловался. — Уточнять, что именно эти зелья никто и не пробовал, не стала. А то напугаю ещё. А нам этого абсолютно не надо.
Разлила по маленьким чашам прозрачное зелье, от которого исходил мягкий, чуть пряный аромат — словно мед и лимон со щепоткой ночного ветра.
Эльфы поочерёдно сделали по глотку, и в каюте будто стало светлее.
Не от солнца — от чего-то иного, внутреннего.
Корабль отозвался лёгкой вибрацией, и я почувствовала, как воздух очищается. Видимо, зелье действительно начало работать.
— Ешьте пироги, — добавила я, пододвигая тарелку. — Это, так сказать, закрепление эффекта.
Эиландиль кивнула, и они принялись за еду — спокойно, молча.
А я наблюдала.
С каждым глотком, с каждой крошкой, их лица становились мягче, живее.
Тьма, что пряталась за глазами, постепенно таяла.
Я вздохнула, чувствуя, как усталость снова наваливается.