Щёлк. Замок поддался.
Внутри — бархатная подкладка, и на ней, словно жемчужина, лежало семя.
На первый взгляд обычное — чуть продолговатое, гладкое, цвета старого золота. Но стоило мне наклониться ближе, как оно будто дрогнуло.
Я замерла. Семя едва заметно пульсировало — тихо, ритмично, как сердце.
Сначала я подумала, что мне показалось. Но нет — ритм был устойчивый.
И, самое удивительное, он совпадал с тем, что звучало где-то глубоко, в корпусе корабля. Его гул, привычный, размеренный, вдруг стал чётче, будто отвечал.
«Не может быть…»
Я протянула руку, и когда кончики пальцев коснулись семени, в голове вспыхнуло короткое видение — свет, тень, зелёная листва, шум ветра.
И шёпот. Едва слышный, будто далёкий сон:
«Где дом — там корни. Где корни — там жизнь».
Я отдёрнула руку, сердце колотилось.
— Что за… — прошептала я. — Подарок, значит. Спасибо, Леарон, у меня теперь и без загадок дел по горло.
Корабль тихо загудел, словно усмехнулся.
— Не смей поддакивать, — устало сказала я. — Один разумный тут уже есть — я. Второй — не нужен.
Но шкатулку не закрыла. Пусть стоит. Светилась она красиво — луна блестела в её изгибах, а слабое биение успокаивало. Словно в этом пульсе было что-то… родное.
«Пусть спит, — подумала я, ложась на бок. — Может, утром всё окажется просто игрой света. И звуков. И воображения».
Но уже засыпая, я слышала, как семя откликнулось снова — тихо, ровно, в такт дыханию корабля. И где-то в глубине корпуса, под десятками слоёв дерева и магии, тот ответил.
Два сердца. Две силы. И начало чего-то нового.
Глава 18. Когда корабль дышит
Утро началось иначе. Даже воздух был другим — тёплым, словно пропитанным медом и солнцем, а где-то на палубе слышалось тихое жужжание, будто корабль мурлыкал себе под нос.
Я открыла глаза и сразу поняла — что-то изменилось. Лучи света, проникавшие через иллюминатор, были не просто золотыми, они будто переливались, как живые. Воздух мерцал лёгкой дымкой, и запах… не просто солёный, морской, а с оттенком свежей зелени, росы и чего-то цветущего.
Поднявшись, я натянула вещи и подошла к столу. Шкатулка стояла там же, только теперь тонко светилась изнутри, будто внутри не спало семя, а дышало.
— Доброе утро, — пробормотала. — Вижу, ты бодрее меня.
Корабль тихо ответил гулом — мягким, утробным, как мурлыканье старого друга.
Эльфов я не застала. Их каюта была аккуратно прибрана, на кровати — сложенные полотенца и короткое письмо, написанное изящным почерком.
Благодарим за помощь. Пусть свет твоей души озарит путь других, как озарил наш. Семя — не единственное, что мы оставили. Под твоей койкой — знак для защиты. Он узнает, когда будет нужно.
Я медленно выдохнула.
— Ещё один «сюрприз». Прекрасно, — сказала вслух, хотя внутри было не раздражение, а лёгкое, тёплое чувство.
Они ушли рано. И правильно — корабль сам бы не удержал их. Он словно знал, что их путь закончился, а мой только начинается.
На палубе уже раздавались голоса.
Эмрис и Тайтар — ну конечно. Кто ещё способен нарушить утреннюю тишину.
Я поднялась по лестнице, и первая картина, которую увидела, была вполне… ожидаемой:
Эмрис, расположившись на перилах, жонглировал яблоком. Тайтар, напротив, сжимал мешок с припасами и выглядел подозрительно довольным.
— О, хозяйка проснулась! — радостно сообщил фамильяр, не прекращая бросать яблоко из руки в руку. — Мы с орком с утра пораньше проявили инициативу.
— Что-то мне страшно уже от одного этого слова, — протянула я. — Что вы натворили?
— Ничего, — фыркнул Тайтар, почесав затылок. — Просто припасы пополнили, воды взяли, и… — он ткнул пальцем себе за спину, где из-под брезента выглядывал аккуратный тюк. — Вещички свои забрал.
— И даже, — вставил Эмрис с ехидцей, — запасся сменным бельём. Так что теперь корабль официально спасён от орочьих бедствий.
— Ха! — орк ухмыльнулся. — А ты, пушистый, завидуй молча.
Я прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как внутри растёт желание сойти с ума. Но потом всё же рассмеялась.
— Ладно. Если всё готово, то сегодня можно… наконец выдохнуть.
Тайтар поднял голову, прислушиваясь к звукам корабля.
— А он, по-моему, не собирается выдыхать, — сказал он. — Слушай, мелкая, он жужжит, будто собрался в дорогу.
Я замерла. Действительно. Гул стал чуть глубже, ровнее. Доски под ногами отзывались лёгкой вибрацией, будто корабль дышал. Не просто стоял на воде — собирался двигаться.
— Ему неспокойно, — тихо сказала я. — Словно чувствует, что пора.
Эмрис соскочил с перил, глаза его сузились.