Ага, опять прокол. — Я так думаю, как ты их встречаешь и разговариваешь, у меня и создается такое впечатление, что это твоя подруга — начал юлить я, покрываясь испариной.
— Ага подруга, только бывшая. — с каким-то ожесточением сказал мама.
Да, когда в первый раз меня увидела, зайдя в квартиру, все на меня косилась.
Думал косоглазие заработает, как секретарша Жукова, директора центра и эмоции от нее шли такие же, завистливые. Но самое главное я поразился реакции мамы, добрейший и наверное самый совестливый человек на свете, моя мама, проявила такую непримиримость к своей бывшей подруге. Это ж до какой степени надо довести мою маму, чтобы этот всепрощающий человек так ожесточился.
Кира потом мне все разъяснила.
Оказывается сын Виктории Николаевны, этот оболтус, учился в этом же институте иностранных языков, где работает мама, а когда она узнала, что мама и тетя Катя лучшие подруги, то она срочно *подружилась* с мамой, так как ее любимый сыночек завалил сессию и ему грозило отчисление. Мама бегала по кафедрам и уговаривала преподавателей о дополнительном экзамене для этого лентяя, даже иногда свои деньги подсовывала им, а если не получалось, то подключала Бужинскую Екатерину Семеновну, та перла как танк и за свою подругу могла порвать всех, в институте все студенты ее побаивались, даже некоторые преподаватели предпочитали не связываться с завкафедрой иностранных языков и тем более конфликтовать.
— Я видела, что из себя представляет эта фифочка, Виктория Николаевна и всегда старалась маме открыть глаза какая стерва эта ее подруга — с горечью повествовала Кира — Но ты же знаешь маму, этож добрейшей души человек и она всегда оправдывала свою *подругу*, говоря, что у каждого свои недостатки.
— Дружба их закончилась тогда, когда мама не смогла решить какой-то вопрос и тетя Катя почему наотрез отказалась помогать по принципиальным соображениям, наверное скорее всего это после того, когда я наябедничала тете Кате на эту стерву. Ну не могла я спокойно смотреть как она обманывает мою маму и беззастенчиво ее использует. О я потом убедилась какая это хитрая и жестокая особа. Она попросила познакомить ее со своей подругой тетей Катей. Мама как всегда это сделала без всякой задней мысли, а тетя Катя с моих слов и собственного впечатления послала ее в первый же день знакомства. Та затаила злобу и однажды все выместила на моей маме. Тогда папа лежал в больнице и ему нужны были срочно лекарства, а денег у мамы не было, тогда мама побежала как она думала, к своей подруге на работу и попросила денег. Так знаешь что сделала эта стерва? Она при всех сотрудниках унизила маму и сказала, что нищим по пятницам не подает. Мама ушла оттуда как оплеванная, мы с ней на кухне тогда весь вечер проплакали, пока не пришла тетя Катя и нас не отругала и сказала, что у нее есть еще одна подруга и потащила нас в ночную аптеку. Лекарство в этот день мама привезла вовремя. Вот так вот. Я всегда молюсь на тетю Катю, если бы не она, то нам было бы плохо. Она у нас боевик, ты думаешь это дядя Владик ее поставил завкафедрой. А вот и нет, она им стала еще до него. Он потом перешел в институт работать с дипломатической работы по состоянию своего здоровья — наконец закончила говорить сестренка.
Пока она мне все это рассказывала я то краснел, то бледнел и по щекам ходили желваки.
Ничего сейчас у нас все будет хорошо — начал успокаивать я Киру — я же с вами и никому в обиду вас не дам, всех порву.
На что Кира стала улыбаться во весь рот и сказала
— Ты знаешь как я рада, что у меня появилась такая старшая сестра — мечтательно закатила глазки та — все что захочу купит. И засмеялась зараза.
— Представляешь, так поступить с мамой и потом с наглыми глазами приходить к нам домой — сердито проговорила сестра — ни стыда, ни совести у человека, а маме до сих пор неудобно ее взять и выгнать.
И вот когда опять на пороге появилась эта Виктория Николаевна, встречать ее я вышел сам и развернул, чтобы вышвырнуть из квартиры, но она уперлась руками и ногами в косяк двери и упорно не желала выходить, тогда пришлось дать ей коленкой по ее толстой попе, на что она носом пропахала площадку и следом швырнул, выроненную сумку.
— Ты еще пожалеешь об этом, сука! — защипела та.
И когда я начал к ней подходить, чтобы добавить еще, та взвизгнула и убежала по лестнице вниз. А на следующее утро, выходя из подъезда на улице мне заступили дорогу два мордоворота. Я вытянув руку вперед в останавливающем жесте, снял с себя пальто и сумку, наверх кинул зеркальные очки и пошел вперед на двух недоумевающих качков. Два удара, два трупа. Нагнувшись прощупал пульс.