Тогда я привел ему свой последний аргумент — Не хочешь с нами ехать, тогда ходи голодным и не получишь никакого сюрприза?
На что тот быстренько собрался, как солдат и все меня пытал, какой сюрприз?
— Увидишь — когда собравшись, мы на шестерке поехали в ГУМ, и по дороге я попросил Илью заехать в банк. Там ему и своей сестренке открыл каждому свой счет и завел опять же каждому по две карточки, один валютный и другой рублевый. Ошарашенный Илья узнав какие суммы я закинул им на карточки, категорически отказался их брать. Пришлось долго его упрашивать и приводить сильные аргументы. На что тот просто всегда отрицательно мотал головой. В конце концов я разозлился и попросив у него зажигалку поджег карточку. От ужаса, что у Киры, что у него глаза округлились и он закричал, выхватывая у меня из рук горящую карточку.
— Сумасшедшая! Ты что делаешь, дура!?
Мне Малой, видя что я злюсь на несговорчивого Илью, подсказал выход.
Все равно, говорил он, при утере карточки тут же пишешь заявление и тебе выдают дубликат, а в твоем случае карточка не успеет сгореть, Илья не даст.
Психолог долбанный, блинн.
Вот теперь поджег карточку сбербанка с миллионом рублей на ней и спокойно смотрю на реакцию братишки, прав Искин или нет?
Фу, слава богу прав оказался Малой, а не я. Кира просто заплакала и молча обняла меня, только и сказала спасибо.
Ей я тоже закинул, как и Илье миллион рублей на карточку сбербанка и сто тысяч евро на карточку виза, все эти деньги не заметно достал из пространственного кармана. Затем пошли обратно в сбербанк и написав заявление, просто поменяли карточку.
— Если бы я знал, то ни за какие коврижки с вами не поехал бы. Вы с Кирой обе сумасшедшие! И пожалуйста, Элька не надо больше таких сюрпризов, а то я еще молодой и мне совсем не нужен в моем возрасте инфаркт. — качал головой Илья, садясь в машину. В Гуме в отделе модная одежда проторчали наверное часа четыре, сами замучились и продавцов тоже, но все что надо купили. Мне и Кире костюмы.
А мне еще и платья разной длины и фасона. Особенно мне понравилось платье темно-синего цвета, чуть ниже колен, среднего размера декольте. Когда одел это платье, самому понравился свой собственный вид. Илья же в восхищении несколько раз поцокал языком, при этом выставив большой палец вверх.
Кстати ему тоже купили пару костюмов и пяток рубашек с галстуками.
Когда мы ему сказали, что сейчас идем в мужской отдел его одевать, то он в отрицательном жесте замотал головой, но увидев наши многозначительные взгляды, опустив голову побрел за нами с видом побитой собаки.
На Василевского доехал на своем джипе с охраной. Довезли до самой полукруглой лестницы. Апрельское солнце уже довольно изрядно припекало и поэтому пришлось поменять удобное кашемировое пальто на неудобный длинный, но модный плащ с капюшоном. И вот стою на рессепшене в плаще и зеркальных очках, жду когда выпишут пропуск. Посмотрев на мой паспорт и сверившись со списком, охранник попросил откинуть капюшон и снять очки. Что я и сделал, молча глядя на него.
Увидев меня у охранника отвисла челюсть и он надолго завис.
Правильно, сегодня утром на *макияж* затратил на целый час больше, доставая из интернета всякие виды и нацепил алмазные подвески, что выдал мне Искин для торжественных случаев.
Пришлось взмахами ладошкой приводить в чувство охранника.
И вот я в приемной, довольно солидного на вид офиса. Увидев меня длинонногая секретарша, чуть скривилась и от нее пошла такая завистливая волна, что я невольно поморщился и постарался как можно быстрее закрыться.
— Вы переводчица? — задала вопрос секретарша.
Получив утвердительный ответ она не сказала, а выплюнула.
— Ждите я сейчас доложу Виктору Романовичу о вас — и вихляя задницей понеслась в кабинет с надписью, генеральный директор *Охрана элит* Чугунков В.Р*
Глава 12
Сижу в приемной у секретарши Чугункова Виктора Романовича и жду когда меня позовут. Плащ с капюшоном снял и очки зеркальные положил в сумку. Саму сумку подвесил вместе с плащом на вешалку, только достал оттуда, купленный недавно планшет для записей со стилом.
Что-то в этой секретарше мне не понравилось, завистливый эмофон все перебивал.
Было что-то неуловимое, на грани неслышимости какой-то негатив. а вот что это никак не удавалось уловить.
Спросил у Малого, на что тот ответил