| Томислав Османли |
КОРАБЛЬ. КОНСАРХИЯ
антиутопия
Перевод Ольги Панькиной
Всякий раз, когда ему становилось одиноко, бывший рисовальщик комиксов, а ныне голографический дизайнер Слободан Савин отправлялся на Корабль. В сущности, там прошла вся его жизнь, потому что кроме чувства одиночества, на Корабль его приводила работа.
Скажем сразу, что здесь речь не идет о каком-то плавательном средстве — детальное описание оставим на потом — ведь Слободан Савин живет в 2039 году, в континентальном городе, хотя через него протекает самая крупная река этого региона, водные ресурсы которого всегда были более чем скромными и к тому же значительно сократились с годами. Те небольшие речки, которые там наличествовали, каждое особенно жаркое лето, а именно такие случались все чаще в последние десятилетия, во многих местах пересыхали до дна, обнажая русло, покрытое слоистым, потрескавшимся илом и самым неожиданным хламом.
Из почти или полностью высохшей воды вдруг показывались всевозможные предметы, брошенные в этом месте или выше по течению реки, толстые наносы пластиковых бутылок, старые, насквозь проржавевшие стиральные машины с едва сохранившейся эмалью, сброшенные годы назад с берега реки во время зимнего или весеннего паводка. Летом же эти потаенные речные склады выставляли напоказ свои большей частью расхожие, но порой крайне необычные собрания всякого рода отходов, которые сбросили в воду где-то выше по течению и которые долго несла река, тащила по своему руслу, бороздя ил речного дна и в конце концов закапывая в нем свой груз.
В голографическом многомерном комиксе, который Слободан Савин назвал «Авгиев дом», населенные пункты были расставлены вдоль текущих вод именно для того, чтобы те могли унести — собственно, весьма недалеко — нечистоты, которые всегда, с течением времени все изобильнее производили и деревня, и город. Слободан Савин создавал свой комикс по своему собственному замыслу и для души, а не, как обычно, по заказу. Эскизы Савин выполнял классическим способом, рисуя вручную в электронном блоке, предполагая в дальнейшем подвергнуть их многомерной обработке с помощью программных модулей в своей мультимедийной студии…
Он и сам не понимал, почему его привлекала тема отходов. Иногда ему казалось, что это было настолько же следствием депрессии, в которой он тонул все эти долгие годы после развода с Мией, сколь и проявлением скрытой и частично противоестественной страсти, вроде, скажем, желания поучаствовать в безумной эротической игре, или стремления разглядывать уродливые либо пугающие образы; такие подспудные хотения иногда долго тлеют и овладевают человеком без видимых причин и поводов, по какому-то неожиданному велению подсознания. В любом случае, отмеченные на гидрографической карте и крайне загрязненные, и чуть более чистые реки, за изменением состояния которых Савин следил, просматривая большие базы видеоданных, старые, наивные и технически слабые документальные передачи эры аналогового телевидения, а также ролики из более поздних, профессионально сделанных, но фейковых по интонации пропагандистских кампаний времен предконсархистских программ по экологическому мониторингу воды, земли и воздуха, были для него своеобразными зеркалами населенных пунктов, а также следствием привычек и, что еще важнее, даже психологических свойств людей, которые в них жили; потому что реки открытым, да и скрытым течением уносят, катят и влекут своими водами все то, что люди в этих окрестностях готовы быстро, безрассудно и даже бесчувственно отринуть и выбросить.
Таким образом, в реках его сугубо континентальной страны — если вообще так можно назвать конкретную социально-экономическую общность, в которой Савин и его сограждане живут сегодня, в 2039 году — эти наносы из мусора появлялись в самых неожиданных местах, где только могли найти незанятое пространство и куда их то уносили по своему капризу водные потоки в переполненных весенних руслах, то обнажало обильное испарение воды в летнее пекло. С тех пор как когда-то, уже в давние времена, реки стали пересыхать, в них стали расти наслоения мусора, загрязняя воду, что в странных графических образах, — не понимая, как мы уже сказали, зачем он вообще это делал, — усердно запечатлевал Слободан Савин с помощью своего тонкого и гибкого мультимедийного блока. Савин никогда с ним не расставался и вытаскивал его из внутренних карманов зимних пальто и осенних курток или, сложенный втрое, из задних карманов летних штанов. И наполнял его своими бесчисленными заметками, зарисовками, фотографиями, идеями и фантазиями…