Этот стиль, хотя он и называется так, на самом деле совсем не нов, потому что появился уже четверть века назад, принесенный широкой волной консерватизма нового века, захлестнувшей все европеальное политическое пространство, включая и эту их полуинтегрированную часть. Татьяна Урова писала магистерскую диссертацию по этой теме и знала, что она создавалась как локальное, как говорили раньше, национальное, а как говорят сегодня, домицильное явление именно на просторах этого Консорциума и по требованию ее основателей, торгово-политических предшественников Консархата и их постпартийной корпоративной Организации.
Соответствующие куски магистерской диссертации, в написании которой ей щедро помогал один из ее прежних любовников, часто приходят ей на ум, особенно при выполнении служебных обязанностей. Она не только запомнила его слова, но и внесла их в свой труд: «новую реальность, за короткое время создающую повышенную плотность застройки городской среды, отличает насыщенный стилистический гибрид построек и городской пластики с интенсивным использованием памятников, бюстов и скульптурных композиций из бронзы и мрамора, что ведет к появлению новой пластики, а впоследствии и имперской декоративности и витиеватой орнаментики, служащих основанием для создания эстетических эталонов, входящих ныне в новые парадигмы».
Если бы кто-нибудь спросил ее, нравится ли это ей, она бы решительно дала утвердительный ответ. Этот стиль был частью ее юности, ее жизни, в конечном счете, частью ее самой… То, что раньше подвергалось подрывными элементами доконсархического общества критике как безвкусица, дешевка, халтура и китч, теперь стало новым ампиром, а при изучении архитектуры, скульптуры, живописи, дизайна и эстетики преподают новую скульптурную статическую и кинетическую пластику, и вместе с ней — идеологию счастья и распространения оптимизма, пропагандистского укрепления самооценки и самодостаточности коллектива консорциума.
«Консорциум, — повторяет про себя Урова отрывки из своей высокооцененной магистерской диссертации, — проявляет себя как сообщество, которое, подобно акционерным товариществам, соответствующим образом удовлетворяет потребности населения сообщества; но при этом таким образом еще непрерывно совершенствует как характер, так и модель нового социального и политического устройства, что преобразует прежнее единое парламентское государство — и без того склонное к разобщению, взаимному отчуждению и парцелляции по партийной принадлежности — сначала в рыхлую конфедерацию, которая затем разделяется на автохтонные локальные консорциумы, вскоре самоопределяющиеся в качестве консархий».
Все это детально зафиксировано в электронных хрониках местных СМИ, а после разделения и развала глобальной коммуникационной сети — и в некоторых европеальных и субъевропеальных сетях.
В их случае это был Консорциум Корабля и Прибрежья, в котором, как и в других, имелся Сенат из нескольких сенаторов в качестве коллективного представительного органа и Исполнительный совет фондовой биржи человек из десяти, возглавляемый Биржархом. Все до единого члены обоих органов, выбираемые из числа акционерной элиты, утверждались первым лицом сообщества — Консархом. Понятно, что стиль формирования, а также стиль управления сообществом сплавились в своего рода амальгаму, достигли «слитной и неразрывной гармонии, результата абсолютной, коллективной и анонимной собственности, находящей свое отражение на едином рынке акций», как отмечалось в преамбуле Электронной Конституции Консархии. Эта амальгама, в представлении интеллектуальной элиты консархии, была частью доктрины нового принципа организации деятельности, представлявшего собой административно-деловой субъект консархии. Это не означает, что доктрина неизменна:
«Консархия по своей сути антидогматична» — указано в первой статье Конституции. Ст. 2: «Благодаря своему легитимному электронному характеру эта статья, как и любое другое положение Конституции, могут, по предложению Консарха, быть изменены в рабочем порядке».