Расширение за расширением, торгово-деловой центр Корабль после первой реконструкции за последние два с половиной десятилетия расширился до крайних пространственных пределов, то есть до самого берега Вардаксиоса.
И вот, паря над этими сооружениями, той ночью Юго Савин спускается на своем леви-борде к текучему плато реки, ощущая ноздрями запахи экологических духов от компании «Колегнар», которые — регулярно оплачиваемые из бюджета департамента общественного потребления консархии — в нескольких точках днем и ночью сбрасываются в воды реки, нейтрализуя запах химикатов и биологического разложения, который Вардаксиос приносит не только из этой, но и из двух других консархий и притоков выше по течению…
Затем, покинув городскую территорию этого и следуя по течению реки, добираясь до границы со следующим консорциумом или наоборот, в направлении против течения, к «предыдущему» консорциуму, Юго катается вдоль длины (ширина как-то потерялась в лонгитудинальной размерности, горизонтальной или вертикальной, мира, в котором он живет), и потом, возвращаясь, с взлохмаченными от ветра волосами, свежим ночным воздухом в груди и беспокойным волнением в сердце, как, впрочем, и каждое поколение в его возрасте, всегда движимое одной и той же силой (читатель позволит нам уточнить какой, пусть несколько шаблонно), мечтой — этим первым порывом к свободе и авантюрностью, как специфически юношеским проявлением мечты, достигаемой различными способами, с помощью самых разных средств, в зависимости от времени, в которое мечты стремятся к самоосуществлению…
Именно в то время и той ночью, при луне, которая часто скрывается за призрачными облаками над консархией, словно силуэт в бледном свете, Юго Савин замечает Ее; ту, что, распустив длинные светлые волосы, плывет высоко над ним на своей леги-доске.
— Что это? — спрашивает он себя. — Хип-хоп русалка?
Он улыбается ассоциации, которую вызывает у него фигура, мчащаяся в тускло освещенной ночи высоко над городом.
Внезапно она тоже замечает его, поэтому спускается с доской, останавливаясь всего в нескольких метрах над ним. Отсюда она смотрит ему прямо в глаза, и этот ее взгляд Юго ощущает, словно легкий электрический разряд, от которого внутри у него что-то дрожит.
— Привет, Серебряный летун! — говорит она ему сквозь удивительную улыбку, и Юго сразу узнает в ее глазах тот же свет, который он чувствует в своих.
— Кто ты? — спрашивает Юго, не двигаясь.
— Я? — лукаво улыбаясь смотрит она сверху — Я Злата. Злата Мегленская.
— Что это за юзернейм? — растерянно спрашивает он.
— Да наш, Летун. Просто очень старый юзернейм, — отвечает она с насмешливым выражением лица с маленьким ладным носиком, усыпанным милыми веснушками, и быстро облетает его на своей леги-доске так, что ее светлые волосы касаются его лица.
— Эй, — кричит Юго, но эта игра ему нравится, и он вдруг взлетает над ней, делает в воздухе сальто и исчезает, как по волшебству, из ее поля зрения.
Злата совершенно не замечает, куда его отнес этот молниеносный пируэт. Она только понимает, что тот исчез, и начинает его искать, вертя головой во все стороны. Она смотрит вдаль, но его нигде нет. Она была одна и плыла на месте, над рекой.
Ее лицо приняло серьезное выражение, но вдруг она почувствовала, что кто-то подлетел к ее леви-скейтборду, и Злата взглянула вниз. И увидела, что их доски склеены, и обнаружила Юго — с руками, скрещенными на груди, и капюшоном толстовки, свисающим в пропасть, на дне которой лежал город — висящим вверх ногами с игривой улыбкой на лице.
— Ты царь доски! — воодушевленно воскликнула она. — Ты должен научить меня выполнять этот трюк!
— Главное, чтобы были хорошие антигравитационные бутсы и хорошо застегнутые карманы, — говорит он, отлепляет свою доску, делает сальто вверх и оказывается совсем рядом с ней.
Разглядывая ее сблизи, улыбающуюся, с развевающимися на ночном ветру волосами и со смущенным видом, ему кажется, что перед ним стоит самая нереальная девушка на свете.
— Мы знакомы? — спрашивает он, не моргая, глядя в ее голубые глаза.
— Я знаю тебя, Летун, — сказала она, — когда я училась кататься на доске, я смотрела, как ты летаешь, кружишься, исчезаешь. Смотрела на тебя из дома. Ждала, чтобы посмотреть, как ты вернешься…