Так вот, значит, Антон Поляков приближает к ней свое миловидное и ухоженное лицо, вперяет взгляд, по которому читается, что он только что открыл для себя небесную красоту пары женских глаз с линзами, которые ее обычным карим радужкам придают зеленый кошачий окрас; эти глаза полны удивлением, опять-таки искусственным, ответом на его так же наигранный восторг. Глядя на его лицо со страстно раздутыми ноздрями, красивое, молодое, ароматное и призывное, оказавшееся прямо здесь, рядом с ней, на расстоянии досягаемости ее тонких губ, Софии Паканской в какой-то момент хочется надеть очки для близи, чтобы лучше рассмотреть эту аполлоническую красоту златокудрого юноши, но она воздерживается, поэтому снова закрывает глаза и приоткрывает рот, и Поляков на мгновение задумывается, что же ему делать с этой эрото-физиономической амбиентацией, стоит ли ему высунуть язык или, может быть, вытащить из кармана пиджака второй, вспомогательный член и произвести необходимые действия с его помощью, но все же останавливается на первом варианте, более подходящем к избранному романтическому стилю, сначала мастерски прикоснувшись своими губами к ее тонким губам, а потом, почувствовав их ответ, запустив язык в Софию Паканскую, как, делает, так сказать, осьминог своим длинным щупальцем.
Тем временем в высочайшем кабинете социально-деловой общности продолжается тематический мираж своеобразной фруктово-экзотической эротики, когда депрессивный консарх, ныне преображенный в восторженного и радостного Славена Паканского, входит в воду, топоча и брызжа полными ногами, на маленьком интимном пляже, одетый лишь в юбку из бананов «Chiquita», аккуратно уложенных один за другим и висевших на веревке, обвязанной вокруг талии. Лишь один элемент этого по большей части упорядоченного украшения отскакивает, порываясь держаться противоположного направления, но это не мешает Лидии, лежащей в воде с большим соломенным сомбреро на голове, подманивать его, держа свои груди в ладонях и протягивая их как фруктовый десерт, состоящий из импортных дынь сорта «Медвяная роса» («Honey dew») с вкраплениями из лесных ягод, к которому счастливый консарх протягивал руки, что-то лепеча и входя в воду, по которой катились волны, ограниченные по силе в полтора деления шкалы…
И пока София Паканская пересчитывает языком зубы своего нового любовника, ее мысли вдруг неудержимо перескакивают на нечто другое: где сейчас Славен?! София отмахивается внутренней, воображаемой рукой от только что появившейся мысли, чтобы отогнать ее, как надоедную муху, но та совсем не хочет улетать. Наоборот: пока Поляков устраивает показательные выступления серией мелких поверхностных поцелуев, мысль возвращается, как огромная мушища, исчезающая в одно мгновение, а именно когда Антон неожиданно втыкает язык до горла, отчего у Софии перехватывает дыхание, так что она, с громким щелчком отцепившись от него, отодвигается, переводит дыхание и снова прижимает свои тонкие ботоксные губы к пухлым розовым губам консархического Аполлона. Однако она решает вслепую поискать пульт и начинает ощупывать пространство вокруг себя, затем вокруг него, пока Поляков душит ее очередным глубоким поцелуем, наконец ей удается нащупать краешек устройства, оказавшегося прямо под задницей Аполлона, и она начинает тянуть аппарат из-под него, отчего Поляков издает сладострастный вопль, который, хотя лишь на мгновение, сильно потрясает ее. София все же включает передачу изображения из рабочего кабинета мужа и, с удивлением узрев перед собой укрытый от посторонних взоров морской пляж, думает, что на закрытую частоту попал телевизионный эпизод латиноамериканской мыльной оперы, пока не видит с края экрана выглядывающее из воды волосатое тело и лысеющую голову, которая — ошибки тут быть не могло — являлась консархической тыквой Славена. И, борясь с уже далеко проникшими щупальцами кандидата в биржархи, она нажимает кнопку команды на дистанционное перемещение камер для показа ближним планом и открывает полную картину лагунной идиллии.
Несмотря на полную ослепленность мексиканским приключением с Лидией — искренне развеселившийся и пританцовывающий в виртуальных водах Тихого океана — Славен Паканский краешком натренированного глаза сумел заметить то, что две камеры в его кабинете приблизились и сфокусировались на нем, верный признак слежки. И, хотя ему никак не хотелось прерывать игру, он достаточно осторожен, чтобы проверить, не перемещает ли камеры София, поэтому он решает посмотреть на портативный коммуникатор, чтобы узнать, что она делает в данный момент. И подключается к домашним камерам, моментально ошалев от увиденного.